Чтение онлайн

— Хватит, Гордей. Присаживайся и рассказывай!

Ведьмак встряхнулся, словно петух, чудом вырвавшийся из зубов лисы. Через секунду он сидел в кресле, вальяжно закинув ногу на ногу, как будто ничего не случилось.

— Ты же сама всё поняла, девочка. Да, я хотел, чтобы ты победила. И мне не стыдно.

— Так боялся, что я не справлюсь? Не верил в меня? — горько усмехнулась Дамаскинская.

Карицкий посуровел:

— Ты не знаешь Маргамского Старшего! Или думаешь, на выборах протестовал бы только он один? У Экмедича есть сторонники. С помощью Зеравицы я всего лишь дал понять, что не стоит терять такую ведьму, как ты, на тринадцать лет.

Лилея разочарованно посмотрела на него и отвернулась. Гордей, наверное, что-то разглядел в её взгляде и побледнел… Метнулся к ней, упал на колено и прижался губами к ладоням.

— Девочка моя, ты лучшее, что я видел в жизни! И я хочу, чтобы ты заняла достойное место!

— Заняла. И что теперь? — ведьма склонила голову набок.

Мужчина улыбнулся ей.

— У тебя всё получится. Вот увидишь!

Дамаскинская улыбнулась в ответ — проницательно, жёстко, холодно.

— Я знаю.

То, что их роман практически закончен, понимали оба, но ещё какое-то время по инерции жили вместе. Гордей надеялся, что Лилея отойдёт и простит, а ведьма в данный момент больше всего хотела исправить ситуацию с Душаном. Из-за интриг Карицкого и в какой-то степени из-за неё у ни в чём неповинного ведьмака рухнула жизнь. Дамаскинская собиралась это исправить. Она потребовала информацию о невесте Душана, даже наведалась в Маргам, чтобы посмотреть на неё, правда, не стала подходить и знакомиться. Девушка была именно такой, какой её представляла Лилея: молодой, ещё не испорченной и не битой жизнью. Лёгкая, нежная, с открытым взглядом, она притягивала своей чистотой и неискушённостью. Такие из-за юношеского максимализма видят всё в белом и чёрном цвете, больнее всего переживают предательство и не готовы к компромиссам. Ведьма заметила, как незнакомые мужчины поглядывают на Маришку, но та даже не смотрела в их сторону. И это вселяло надежду. Значит, она ещё любит Душана! Дамаскинская долго думала, как убедить девчушку, что измена измене рознь. А в их случае это даже изменой не назовёшь. Страсть была наведённой, ненастоящей. Женщина не помнила ни позы, ни своих ощущений, ни как всё происходило. В голове остался клубок из обрывочных образов, и всё. Наверняка у Зеравицы были похожие ощущения, но как порядочный человек, уважающий свою избранницу, он всё равно не стал молчать, обманывать. И теперь страдали оба. Дамаскинская понимала, что одна не справится, и обратилась за помощью к Жюсту Атталю, по прошлому опыту зная, что он не подведёт.

Женщина ждала ведьмака рано утром в саду. Заметив крадущуюся фигуру, весело приосанилась:

— Доброе утро, соседушка!

Мужчина, не ожидавший встречи, запутался в высокой мокрой траве и рухнул вниз.

— Твою мать!

Ведьма, скрестив руки на груди, со смехом наблюдала за ним.

— А что это мы такие неловкие? Уморились за ночь?

Атталь поднялся на ноги, отряхнул одежду. Искоса глянул на Лилею, но не заметил на её лице ни удивления, ни осуждения.

— Тьфу на тебя! Напугала! — и словно невзначай спросил. — Давно знаешь?

Ведьма никогда не лезла в личную жизнь соседа, лишь пару раз пошутила над его попытками сбежать от сестрицы Извольского. Однако, оказывается, уже была в курсе, что ситуация изменилась. Дамаскинская кивком подтвердила его догадку.

— Так у меня тут свой шпион имеется, — она кивнула на дом, где мирно спала Цезерина. — Значит, пала непреступная холостяцкая крепость?

Жюст хмыкнул и подошёл.

— Ещё нет, но трясёт знатно!

— Что ты тянешь? И так понятно, встрял по самую маковку! — Лилея легонько стукнула его по плечу. — Веди уже девицу к Старшей и забирай в свой дом. Дождёшься, что живот на нос полезет.

— Не бойся! Всё под контролем.

Ведьма фыркнула:

— Как тебя Артур до сих пор не прибил?

Из соседних кустов донеслось флегматичное:

— Только благодаря силе духа и мольбам любимой сестры.

Дамаскинская прыснула со смеху, а Жюст сквозь зубы выругался, понимая, что его секрет уже давно не секрет. Из-за пожелтевших, облетающих кустов показался Артур Извольский.

— Какими судьбами в наших краях? — он звонко чмокнул женщину в щёку. — И зачем тебе понадобился этот увалень, всё равно от сестры уже никуда не денется.

Атталь насупился и недовольно глянул на хихикающих ведьмаков, но потом как-то сдулся. Этим двоим его положение и статус всегда были до сиреневой звезды, за что он, в общем-то, и ценил их. Тем более опущенная голова Дамаскинской заставила насторожиться.

— Лили? — Жюст соображал быстро. — Ты опять влипла, как муха в говно.

— Лучше, как пчёлка в мёд, — она сделала брови домиком.

— Ну-ну, пчёлка! Рассказывай, что нужно.

— Надо помирить кое-кого, но по-хитрому.

— По-хитрому, это как? — встрял Извольский. — Может, «кое-кому» для начала стоило извиниться? Говорят, помогает.

— Так никто не виноват, Артур, чтобы извиняться. А вся жизнь — псу под хвост. Вот что обидно!

Атталь прищурился, но пока не лез с расспросами. Знал, что это бессмысленно. Дамаскинская расскажет только тогда, когда он точно согласится помочь.

— Кого мирить хочешь?

Лилея назвала имена. Извольский подавился сигаретным дымом.

— Как, говоришь, девушку зовут?

Она повторила, и ведьмак хохотнул:

— Детка, сегодня явно твой день. Эта девица намедни приходила устраиваться в мою фирму.

Глаза Дамаскинской вспыхнули:

— Артур!..

— Да я понял, что уже не отверчусь!

И ведьмаки перебрались в дом Атталя, чтобы обсудить дальнейшие действия. Точнее обсуждали Артур и Лилея, а Жюст неспешно прохаживался по кухне, заваривая крепкий чай, и посмеивался, наблюдая за ними. Когда план был готов, он хмыкнул:

— Вам бы в театр режиссёрами. Постановки имели бы большой успех!

Чуть позже, когда Извольский ушёл, Атталь повернул женщину к себе:

— А теперь рассказывай всё.

— Жюст…

— Ты не Светлая, чтобы творить добро бескорыстно, значит, хочешь кому-то отплатить, или виновата в ссоре этих ведьмаков… — он сделал глоток чая, поглядывая на притихшую соседку. — Неужели случилось что-то страшнее, чем Полянский?

Лилея горько усмехнулась и опустила голову.

— Похоже, меня снова поимели, только не физически.

Атталь прищурился:

— Раз ты пришла за помощью ко мне, а не к Гордею, значит, поимел он? — и впился немигающим взглядом в ведьму. — Ну? Говори!..

По городской улице быстро шла невысокая хрупкая девушка с грустными глазами. Эта грусть прочно поселилась в её сердце. Прошло несколько месяцев после того, как Душан признался в измене, а легче так и не стало. Внутри по-прежнему болело, стоило подумать о бывшем женихе. И Маришка решила уехать из Маргама, чтобы даже случайно не сталкиваться с мужчиной и не рвать себе душу. Она выбрала Галинган — столицу королевства. Большой шумный город, в который стекались представители самых разных рас, был идеальным местом, чтобы начать новую жизнь. Какое-то время ведьма жила за счёт накоплений, но сразу после приезда целенаправленно искала работу, способную прокормить её. И вот недавно Маришке повезло: знакомые шепнули, что в одну из столичных фирм требуется секретарь, и даже замолвили за неё словечко. Осталось только встретиться с владельцем фирмы и убедить, что она справится с обязанностями лучше остальных претенденток.