Чтение онлайн

На войне все средства хороши. Поэтому она поступила так, как поступала редко, ненавидя мухлевать всем сердцем. Вот только вне зависимости от способа достижения цели, в итоге оставалось только две стороны: проигравшие и победившие. А она ненавидела проигрывать, просто не умела. Будто бы проигрыш — это клеймо, что ты будешь нести всю свою жизнь и вспоминать через пятнадцать лет перед сном сразу после всех глупых ситуаций, в которые попал давно.

Кара сделала выпад, сбив Адриана с ног. Он попытался в последний миг устоять на ногах, хватаясь за воздух, когда она поступила так второй раз, ударив его по второй ноге.

Адриан оказался на спине, тяжело дыша и пытаясь осознать, что только что произошло. Его не побеждали много лет. Так много, что он даже забыл это горькое, съедающее изнутри чувство поражения. Одна небольшая неудача в вихре непрекращающихся побед была для него, как резкий табачный дым в вишневом саду. Отрезвляющей, резкой и непривычной.

И странно, что он совершенно не жалел об этом.

Кара протянула ему руку, помогая встать, сама при этом тяжело дыша.

— Надеюсь, теперь мы оба поняли, на что я способна, — возможно, ей следовало бы впрыскивать меньше самодовольства в свои слова, но, черт возьми, это того стоило.

Адриан усмехнулся, подняв лишь один уголок губ, в глазах появилось некое подобие озорства, словно он мальчишка, которому удалось сбежать от назойливых родителей и совершить безумство.

— Ты права, — его лицо вернуло свое привычное немного нахмуренное состояние. — Я заметил несколько ошибок в твоей технике, нужно будет исправить их потом, пока все живы.

Еще одной вещью, которую она ненавидела были замечания.

Принимать критику всегда сложно. Она резала самолюбие так же сильно, как клинок рассекает пергамент. На мгновение в ней проснулась злость, ярость. Как смеет проигравший учить победившего? Плевать, что он старше, опытнее и мудрее, когда это она протянула ему руку, чтобы встать с мата, после того, как он оказался на лопатках по ее вине. В Академии учили сдерживать свой гнев, но это дисциплина была ей неподвластна. Иногда, когда эта, выжигающая все светлое в ней, эмоция, разливалась по ее венам, Кара творила глупости. На втором курсе она разнесла половину спортивного зала, на четвертом избила Стена Джонерса до беспамятства, потому что он назвал ее слабой девчонкой.

Сейчас она боролась с собой. Боролась со своей яростью и тягой сказать что-то колкое, задеть, снова ударить, вымещать злость, пока костяшки рук не покроются кровью, пока белая пелена в глазах не перестанет мешать зрению. Это было тем, как сильно она ненавидела критику, как тяжело воспринимала все на свой счет, готовая каждую минуту бросаться на обидчика, чтобы доказать ему, как сильно он ошибается.

Вот только в эту самую минуту позволить себе такую роскошь, как проявление эмоций Кара не могла. Ей хотелось быть сильной. Непоколебимой. Быть холодным воином.

Поэтому она обронила всего пару слов.

— Но я победила.

Не дожидаясь его ответа, Кара собрала свою сумку и двинулась к выходу.

— Ты победила нечестно, МакКонарс, — послышалось ей в спину.

— И я не жалею, — девушка обернулась через плечо, чтобы напоследок бросить. — Вспомни об этом, когда будешь составлять график патрулирования.

Ответом ей было лишь довольное хмыканье, что осталось где-то там, за дверью.

Уже через пару часов Кара с изумлением рассматривала свое новое оружие, заставляя его переливаться и отблескивать радугу на стенку в лучах закатного солнца, пытаясь усмирить в себе гнев на несправедливое отношение Адриана к ней, когда в дверь трижды постучали.

— Можно? — в только что приоткрывшийся дверной проем просунулась голова Ника.

— Да, конечно, проходи, — Кара похлопала по кровати, указывая на место, которое может занять Ник.

— Слышал, тренировка прошла отлично.

— Наверное, — Кара отложила клинок в сторону и обхватила себя руками.

Очевидная нервозность в ее поведении заставило Ника засомневаться в правдивости слов девушки, поэтому он просто приобнял ее за плечи, как они делали это каждый раз, когда кто-то из них разваливался на куски. В их отношениях никогда не было намека на отношения или романтику, только слепая братско-сестринская любовь, которая заменяла им любовь семьи, которую никто из хранителей никогда и не имел. Такие прикосновения были чем-то настолько естественным, что выполнялись просто на автомате, будто мозг подает сигнал «ты нужен ей» и тело тут же реагирует.

— Что он сделал? — Каре всегда нравилось, как Ник сразу вставал на ее сторону, вне зависимости от того, что произошло. Они рядом и они семья.

— В этот раз делов натворила я. — она немного прокашлялась. — Я сбила его с ног запрещенным приемом во время драки.

Комнату заполнил раскатистый смех парня, его спина затряслась, заставляя дрожать кровать под ними.

— Я горжусь тобой, — он обнял ее еще крепче. — Правда.

Девушка усмехнулась, осознав, что только что груз на ее плечах стал в сотни раз меньше.

— Спасибо, — Кара вновь взяла клинок в руки, показывая его Нику. — У меня тут новое оружие. Стейс помогла выбрать.

— Тяжелый, — Ник принял протянутый ему клинок, в попытке оценить его вес. — Я в тебе не сомневаюсь, но ты точно справишься?

— Да почему вы все говорите, что он тяжелый? — ее брови сдвинулись, образовывая морщинку, потому что Кара искренне не понимала, что не так с клинком, ведь ей он казался не тяжелее шариковой ручки. — Самый обычный и удобный.

— Ну, тебе с ним ходить. Главное, что удобно. — Парень встал с кровати и протянул ей руку. — Пойдем, бунтарь, там ужин уже готов. Тави наверняка старался.

Через четыре дня Кара, Стейс и Тави сидели за одной частью стола в библиотеке.

Лиди транслировала с помощью программы положение высокой активности магии и подозрительных жертв, что неудачно пыталась прикрыть полиция, Ник ей ассистировал. Адриан говорил о плане патрулирования на сегодня, поочередно переводя взгляд на каждого стража.

— В период полнолуния, у оборотней случаются не только обострения неконтролируемой агрессии, но еще и превращения. — Он сделал небольшую паузу, оборачиваясь к экрану, когда на нем появилось размытое изображение группы людей, записанное с камеры видеонаблюдения. — В городе, если верить словам наших сторонников-вампиров, объявился один из самых опасных вампиров. Кайус Сайлос Морган снова собрал армию из своих последователей. Поэтому сегодня с вами отправляюсь я. Мы должны найти его, как можно скорее и устранить, потому что пока он в городе, никто не в безопасности.

— Чем он так опасен? — Кара знала, что большая часть вампиров настроена не самым дружелюбным образом, но никогда ей не приходилось сталкиваться с кем-то настолько известным, чтобы его имя озвучивали. Чаще всего, имена падших не оглашались, чтобы забрать у них последнюю ассоциацию с их человеческим прошлым, когда имя еще что-то значило. Сейчас они были просто жестокими убийцами.

— Морган не самый древний вампир, ему около двух с половиной веков, но он кровожаден. Все его жертвы были полностью обескровленными, с растерзанными шеями и запястьями. На его имени числится больше десятка тысяч мирян. — Адриан снова обвел серыми глазами каждого из нас, заставляя Ника тяжело глотнуть. — А это только найденные. Морган был предводителем групп, которые выступали против Совета. Большая часть из них пала от наших рук, но не меньшая доля хранителей погибла от их клыков. Кайус же чудным образом находил способы сбежать, отрезая нам всякую возможность его найти.

Никто не решался что-то сказать. Очевидно, каждого пробирал легкий мандраж опасности патрулирования на сильного вампира и предвкушение возможной битвы.

— Ну что, леди и джентльмены, хватайте оружие, пора за работу, — разрядил обстановку Тави и встал с места, заставив всех усмехнуться.

Все последовали его примеру и пошли в оружейную, чтобы подготовиться к патрулю.

— Я подойду через пару минут, мой клинок в комнате, — бросила Кара на пути к лестнице, чтобы дойти до комнаты и не тратить лишнего времени.