Чтение онлайн

Граф никак не мог упустить такую возможность и начал активно искать того, кто ему может помочь с этим.

Спустя три года поисков, такой некромант нашёлся, в обмен попросивший отдать ему жителей тридцати деревень, на что граф пошёл без раздумий, ведь что такое какие-то несколько тысяч человек ради возвышения собственного сына?

Грейг узнал о планах отца, когда некромант стал проводить эксперименты с ним и его сестрой, чтобы подготовить их тела к пересадке драконьих жил.

В три года близнецы познали, что такое боль от проникновения энергии некроманта в тело, и она превосходила даже то, что с мальчиком происходило на Земле.

Некромант старался сделать так, чтобы, когда кристалл начнёт развиваться, он не соединился с телом и после инициации его можно было отделить без лишних усилий.

Кристалл и драконьи жилы — это не что-то физическое, их нельзя потрогать или увидеть невооружённым взглядом.

Если тело мага вскрыть, в нём будут всё те же органы, но стоит влить немного маны, и они тут же покажутся. Призрачные, как дымка, и соединённые триллионами нитей с каждой клеткой человеческого организма.

Чтобы не допустить появления этих нитей, некромант вливал в детей свою энергию каждый месяц на протяжении последних трёх лет, не позволяя тем развиваться.

Грейг готов был покончить с собой, лишь бы больше не страдать от происходящего, но забота о маленькой сестре не отпускала его.

Каждый раз, глядя на ребёнка, который от любого шороха забивается в тёмный угол, а при появлении рядом слуг прячется за спиной брата, у мальчика разрывалось сердце от своего бессилия защитить её.

Из разговоров, что он слышал между некромантом и графом, мальчик знал, что если пересадка из его тела в тело старшего брата пройдёт успешно, то кристалл сестры не потребуется.

Только благодаря этому ребёнок не осмелился закончить эту жизнь, желая спасти единственное дорогое ему существо в этом мире.

Глядя в большие золотистые глаза маленькой сестры и то, с какой надеждой она ждёт его возвращения после ночных набегов на кухню, он не мог допустить, чтобы Элин пострадала из-за его слабости.

Ему уже удалось переродиться в другом мире, и Грейг надеялся, что сможет вновь переродиться, когда придёт его время, поэтому не особо цеплялся за жизнь, но бросить сестру он не мог.

Долгие три года мальчик старательно выживал в доме графа, при этом стараясь защитить Элину, пока в один из дней к ним в особняк не пришли стражники и не увели в главный дворец.

Два грязных маленьких ребёнка в потрёпанной одежде вошли в главные двери роскошного дворца, сверкавшего золотом и магическими камнями.

В холле их ждали их ненавистные родственники, одетые в дорогие платья и костюмы, а на втором этаже лестницы стоял граф Андрэ Валентайн, одетый в чёрный военный мундир, прошитый золотыми нитями.

Статный, высокий и красивый брюнет с красивыми чертами лица и волевым подбородком, он совершенно не соответствовал своему характеру.

Растерянные близнецы в страхе прошли между мерзко улыбавшимися родственниками и встали, ожидая, пока с ним заговорят.

Элина пряталась за спину брата, сжимая его рубашку у себя в кулачке, боясь поднять глаза, ведь каждая встреча с отцом для неё заканчивалась мучительной болью и страданиями.

Только вот никого из присутствующих не волновали чувства детей. Словно демоны, они наслаждались их страданиями и желали выжать из них как можно больше, пока те не сдохнут, моля о пощаде.

Это была черта многих магов, забывших о том, что такое человек, за долгие годы жизни.

Сражаясь внутри семьи друг с другом, они потеряли свою человечность и теперь стали похожи на отвратительных существ, прекрасно выглядящих и дорого одетых, но всё же ужасных по своей натуре.

Граф с отвращением смотрел на детей, а спустя минуту заговорил:

— Вас приведут в порядок, и мы отправимся на инициацию в Лантарис.

Андрэ желал получить драконьи жилы наилучшего качества и, когда прознал о том, что планируется делать в виконтстве, он тотчас захотел отправиться туда, ещё не догадываясь, что всё будет ещё лучше и церемонию перенесут поближе, в герцогство Леомвиль.

Грейг, услышавший слово «инициация», замер в ужасе. Как бы он себя ни готовил к этому и как бы ни утешал, но слышать, что его жизнь кончена, всё равно оказалось страшным.

Мысли в голове мальчика путались, и он смотрел, как граф продолжает что-то говорить, но видел лишь шевеление губ и презрительный взгляд.

Из ступора Грейга вывел толчок в спину, который вернул его к реальности.

Кто-то из стражи схватил за руку и потащил прочь, пока жены и дети графа с язвительными улыбками смотрели на них, а Элина, цепляясь за него, побежала следом, рыдая горючими слезами, не понимая, что с её братом.

Через десять минут детей привели в восточное крыло, где служанки стали кружить вокруг них, стараясь привести в порядок.

Их отвели в ванну, отмыли, а затем нарядили в помпезные одежды, свисавшие, как мешковина, на исхудавших телах, после чего вновь повели к главному дворцу, где собралась стража из двухсот кавалеристов и три экипажа, в последний из которых затолкали детей.

Уже в карете, слушая непрекращающийся плач маленькой сестры, которая без конца прижималась к нему, он вспомнил кое-что о виконтстве Балтес.

Долгими ночами, когда Грейг проводил время, наблюдая за звёздным небом, которым любил наслаждаться даже на Земле, он слышал обсуждение служанок, что некий герцог Леомвиль, проживающий в Балтесе, был раньше простым бароном.

Истории о его похождениях очень нравились девушкам по всей империи и даже в свободных королевствах.

Слышать, как герой поднимается с баронского титула до герцогского, при этом крушит врагов на поле боя и защищает невинных, было сродни тому, что читать книгу про рыцаря из сказок.

Таким он и виделся в глазах ребёнка, а когда Грейг услышал, что Виктор спасал детей по всему Лантарису и даже Армондэлю, мальчику хотелось, чтобы этот великий рыцарь пришёл к графу и спас их с Элиной, и они с сестрой часто воображали такой день, ведь им больше неоткуда ждать помощи.

Двое маленьких беззащитных детей, мечтавшие лишь о том, чтобы кто-то защитил их, разве это много? Дети ведь не должны противостоять взрослым самостоятельно? Кто-то взрослый должен, словно стена, ограждать их от бесчинств других взрослых, позволяя им смеяться, учиться, плакать и развлекаться тогда, когда они этого хотят, пока сами не повзрослеют.