Чтение онлайн

Герцог посмотрел на небо и не заметил там никаких изменений.

Оно всегда было таким же, как и сейчас. Но мальчик, которого он теперь точно определил как попаданца, называл те вещи, о которых в этом мире никто не слышал и не мог слышать — спутники.

По словам ребёнка, на орбите этой планеты есть спутники, которые не видно, однако пусть познания Виктора в астрономии и не велики, но нельзя спрятать спутник, тем более несколько раз тот упомянул их во множественном числе.

Единственная возможность — это то, что существуют искусственные спутники, которые слишком малы, чтобы их можно было обнаружить невооружённым взглядом.

Однако такое значило бы, что существует раса, способная на создание технологий, которые позволяют им преодолеть гравитацию планеты и выйти в космическое пространство.

Из раздумий Виктора вырвал голос Налиты, которая сидела на земле рядом с мальчиком.

— Ваша светлость, я бы хотела вернуть его во дворец и обработать раны мазью Селасии, прежде чем монах приступит к лечению.

Лорд, опустив голову, отозвал броню, а затем кивнул, давая своё разрешение.

Мазь, названная в честь дочери кузнеца Карама, являлась разработкой некроманта и была способна полностью избавить от шрамов. Однако, если её использовать на уже залеченных ранах, процедура занимала слишком много времени.

Виктор, наблюдая, как Алиман поднимает мальчика, завёрнутого в плащ, вспомнил про свой шрам и левой рукой слегка погладил его, глядя на ребёнка.

Он уже и не помнил себя без него, как и то, каково это иметь два глаза. По правде говоря, он вообще мало пользовался зрением, так как оно лишь ограничивало его.

Ощущения рыцарей были куда важнее и позволяли создавать вокруг себя сферическую область, в которую никто не может проникнуть.

В зависимости от того, где находится маг, он мог расширять эту область или сужать, как, например, во время сна, чтобы не просыпаться от горничных, бродящих по дворцу ночью.

Глаза при этом становились своего рода лёгким дополнением, ведь ощущения в полной мере передавали всю информацию об окружающем мире, вплоть до цвета и яркости.

Это не было картинкой, скорее знанием. Рыцари просто знали, что их окружает, как выглядит, какого цвета, размера и прочие параметры, которые даже зоркие глаза не способны были определить.

Опомнившись, Виктор убрал руку от шрама и, взглянув на шептавшуюся толпу, обратился к Кирану у себя за спиной:

— Поместите графа под арест. — Сказав это, он перевёл взгляд на Лами, сидевшего в ожидании, когда всё это закончится, а затем, поклонившись в его сторону, добавил: — Ваше превосходительство, простите, что прервали вас. Мы удаляемся.

Звёздный маг кивнул, после чего вернулся к девочке, стоявшей перед ним.

Уже через несколько минут вся семья герцога покинула площадь, оставив людей судачить о том, что они видели, но, как и всегда, Виктору было плевать.

Сейчас было куда важнее узнать, что имел в виду мальчик, заявивший, что спутники прячутся.

Грейг, открыв глаза, обнаружил, что спит в большой мягкой кровати, укрытый толстым одеялом.

Впервые в обоих мирах ему довелось очутиться в таком месте. На Земле он помнил только больничную койку, а на территории графа спал на сене, которое принёс в старый особняк.

Глядя на балдахин над кроватью, мальчик медленно повернул голову влево, и это давалось ему непросто, так как боль от малейшего движения проходила по всему телу.

В это время к кровати подошла горничная, которая, увидев, что он проснулся, поклонилась и, представившись, постаралась успокоить ребёнка.

— Господин, вам не стоит двигаться. Монах сказал, что кости хоть и зажили, но телу требуется время для восстановления.

Грейг смотрел на эту милую девушку с каштановыми волосами, одетую в строгий чёрно-белый наряд горничной, и попытался заговорить, но вместо этого раздался хриплый шёпот.

— … Г-где…сестра?

Девушка, не колеблясь, ответила.

— Госпожа Элина находится в своих покоях и так же, как вы, восстанавливается.

Пока она говорила, дверь в дальней части комнаты открылась, и в неё вошёл пожилой монах, одетый в серую робу.

Мужчина явно был чему-то рад, да и выглядел он довольно добродушным, поэтому мальчик не стал тревожиться.

Шима, подойдя к нему, попросил горничную принести стул, а после того, как сел, обратился к ребёнку.

— Прости, нам пришлось сильно постараться, чтобы вернуть ваши с сестрой тела в порядок. Было множество переломов, которые срослись неправильно, из-за чего пришлось ломать их снова и всё переделывать. Вы проспали три дня, но советую потерпеть ещё чуть-чуть, и вскоре сможете ходить и даже бегать.

Хотя магия могла творить чудеса, но в случае, если монах просто залечит раны, не исправив нанесённый ранее ущерб, организм так бы и остался изувеченным.

Грейг, слушавший объяснения, понимал, о чём идёт речь, ведь, проведя столько времени в больнице, волей-неволей научишься разбираться в человеческом организме.

Однако волновало его не это, и, дослушав объяснение, он задал ещё один вопрос.

— … Граф?

Монах, с сочувствием посмотрев на ребёнка, положил ему руку на грудь и успокаивающе ответил.

— В тронном зале с герцогом. Его светлость отправит его обратно в Армондэль. Тебе не о чем беспокоиться, потому что отныне ты под защитой самого влиятельного человека в королевстве. Даже если император прикажет ему, он ни за что не оставит вас.

Мальчик хоть и не особо поверил словам Шимы, но он верил в истории из книги про золотого рыцаря, поэтому не сомневался, что такой человек никогда не допустит, чтобы с детьми творили бесчинства.

Сейчас важно было стать полезным для герцога и предложить ему что-то равноценное для своей защиты.

Через боль и сопротивление монаха Грейг поднялся с кровати и попросил одеть его.

В отличие от Шимы, девушка беспрекословно выполнила требования ребёнка, ведь для этого её и приставили к нему.

Мальчик с удивлением смотрел, как она подчиняется, не проявляя никаких эмоций, и это казалось ему странным. В романах, которые он читал на Земле, плохие слуги всегда шушукались и сплетничали за спиной неудачника, а хорошие сочувствовали, переживали и радовались, если их подопечный чем-то выделялся.

На самом деле, такое могло быть только в романах. Даже отвергнутый ребёнок самого захудалого баронета будет по статусу выше любого простолюдина, и ни один слуга не посмеет что-то обсуждать в месте, где его могут услышать.