Чтение онлайн

Килиан устремил задумчивый взгляд в сторону горизонта. Его брат был неисправимым прожигателем жизни, но то, что он так открыто говорил о какой-то одной женщине, причём в присутствии Хулии, означало две вещи: во-первых, эта женщина значила для него намного больше, чем он сам считает; а во-вторых, его пребывание в Гвинее действительно подошло к концу.

Внезапно Килиан почувствовал угрызения совести. Да, у брата было много недостатков, но он никогда ничего не скрывал. В то же время, сам он на протяжении долгих месяцев скрывал любовь к Бисиле; любовь столь глубокую, что, пусть он и не мог объявить о ней во всеуслышание, но ему хотелось хотя бы поделиться с человеком, который его никогда не выдаст.

Он облизал пересохшие губы. Ему не терпелось поговорить с братом о Бисиле, но какое-то внутреннее ощущение заставляло его подождать. Несмотря на крепкие братские чувства, он сомневался, что брат сможет его понять. Наверняка он решит, что Килиан сошёл с ума — хотя, в сущности, так оно и есть: он очарован, ошеломлён и совершенно одержим Бисилой.

Хулия предложила принести ещё выпить. Когда братья остались одни, лицо Хакобо помрачнело.

— Что-то случилось дома? — спросил Килиан.

— Да, — ответил Хакобо. — Каталина... Она очень больна.

Килиан почувствовал, как к горлу подступил ледяной ком.

Хакобо выразился яснее.

— Я... скажу тебе правду, я попрощался с ней. Я привёз тебе письмо от мамы, в котором она просит тебя приехать как можно скорее.

— Но у нас сейчас столько работы! — вяло возразил Килиан, и тут же пожалел об этих словах, почувствовав себя предателем.

Ни за что на свете он не хотел расставаться с Бисилой, но сестра есть сестра, и жизнь у неё нелёгкая: она всегда была хрупкого здоровья, а теперь ещё и ослабела рассудком после смерти единственного ребёнка. Вот уже больше трёх лет он не виделся с матерью и сестрой. Он не может бросить их одних в такую минуту. Он должен ехать. Бисила поймет...

Хакобо отвлёк его от этих размышлений.

— Да и для тебя самого будет неплохо проехаться домой, Килиан, — сказал он. — Там все так изменилось! Ходят слухи, будто бы там собираются строить горнолыжную станцию, выше Пасолобино. Ты понимаешь, что это означает? — Глаза Хакобо возбужденно засверкали. — Цены на землю подскочат стократ. Сейчас эта земля не стоит ничего, а разведение скота — это, признайся, рабский труд! А теперь мы сможем изменить свою жизнь, сможем работать на строительстве или на лыжной станции, даже открыть собственное дело! Мы больше не будем забытой Богом деревней, а станем модным центром туризма.

Килиан внимательно слушал.

— Уже приезжали инвесторы, имеющие опыт в этих делах. Они утверждают, что наш снег — это белое золото будущего.

Килиан был ошеломлён. Его сестра умирает. Он должен поехать, чтобы проститься с ней. Должен надолго расстаться с Бисилой. Глубокая тоска разъедала его изнутри. Брат обладает немалой силой духа, чтобы а таких обстоятельствах рассуждать о будущем.

Именно будущее больше всего тревожило Килиана. Он не хотел думать о будущем. Он лишь хотел, чтобы ничего не менялось, чтобы весь мир съёжился до объятий Бисилы.

— Эй, Килиан... — голос Хакобо заставил его вернуться к реальности. — Я тут подумал... подумал, что ты должен вернуться домой.

Домой.

Вот уже на протяжении долгих веков он не считал Пасолобино своим домом.

— Всем нам рано или поздно придётся отсюда уехать, Килиан. — Хакобо покачал головой со смесью грусти и облегчения. — У нас больше нет будущего в Гвинее.

Вернулась Хулия с напитками. Кто-то поприветствовал Хакобо, который отлучался на пару секунд.

— А знаешь, Хулия? — сказал Килиан. — Ты права. Мы действительно стареем.

Пару недель спустя Бисила прислала Симона, чтобы тот проводил Килиана к ней в больницу. Когда Килиан вошёл в кабинет, она достала какую-то бумагу и показала ему нарисованный на ней маленький квадратный колокольчик с несколькими язычками.

— Это елебо, — пояснила она. — Он служит, чтобы отгонять злых духов. Мне бы хотелось, чтобы Симон сделал тебе такую татуировку, чтобы знак защищал тебя в пути. Думаю, под левой подмышкой будет вполне уместно?

Килиан был рад такому дару Бисилы. Можно ли представить лучший подарок, чем тот, который навсегда останется на его теле? У себя под мышкой, возле сердца, он сможет ласкать и гладить его в любую минуту.

— Будет немного больно, — предупредил Симон. — Рисунок очень маленький, но довольно сложный. Закрой глаза и глубоко вдохни.

— Думаю, что смогу потерпеть, — сказал Килиан, не сводя глаз с Бисилы.

Килиан не стал закрывать глаза и все время не сводил глаз с Бисилы.

Когда он в последний раз вернулся из Пасолобино, у Бисилы уже был сын от Моси. Килиан хотел убедить ее, что на этот раз не задержится так надолго. И теперь он смотрел на неё, не в силах отвести глаз.

Он даже не моргнул, пока Симон скальпелем наносил на его тело рисунок; не вздрогнул даже, когда Симон приложил к ране ладонь, натертую каким-то снадобьем, от которого тело обожгло, словно огнём. Даже не прикусил губу, чтобы стерпеть боль. Огромные глаза Бисилы смотрели на него, вливая в душу силу и покой.

Наконец, Симон закончил, собрал свои вещи, широко улыбнулся и сказал на прощанье:

— Ну вот, масса Килиан, теперь ты уже немножко буби.

Бисила наклонилась к нему и смазала рану мазью.

— Мой воин-буби, — чуть слышно прошептала она.

Весь вечер Килиан метался по комнате, не зная, что и думать. Бисила не появлялась. Он посмотрел на часы. Время было позднее: возможно, она уже и не придёт. Значит, они не смогут проститься?

Вконец измученный, он упал на кровать и забылся тревожным сном.

Вскоре тихий стук в дверь поднял его на ноги. Он сразу понял, что это Бисила.

Она скользнула внутрь, закрыла дверь и заперла ее на задвижку. Килиан не смог сдержать возгласа радости. Остановившись в нескольких шагах от кровати, она молча велела ему отвернуться.

Затем Бисила сбросила полотняный халат, сняла блузку и плиссированную юбку и принялась вынимать какие-то предметы из маленькой корзинки, которую принесла с собой. Те несколько минут, когда ему пришлось ждать, пока она закончит, показались Килиану вечностью. Наконец, она объявила, что можно смотреть.

Килиан открыл глаза и невольно вскрикнул от изумления.

Бисила с ног до головы была оплетена верёвками поверх голого тела. Верёвки, на которые были нанизаны маленькие ракушки, покрывали ее от груди до бёдер, словно у неё не было другого средства скрыть свои формы. На голове у неё красовалась широкополая шляпа, украшенная павлиньими перьями. Кое-где между перьями торчали головки деревянных шпилек, крепивших шляпу к волосам.

Безмолвным жестом Бисила велела Килиану встать и подойти к ней.