Чтение онлайн

Братья снова поздравили будущих новобрачных.

Когда они остались одни, Килиан с видимым безразличием заметил:

— Ты принял это спокойнее, чем я ожидал.

— А чего же ты ожидал? — тут же ощетинился Хакобо.

— Упустил ты ее, друг мой... — вздохнул Килиан. — Ты же знаешь, как бы мне хотелось видеть ее своей невесткой.

— Не говори глупостей, Килиан. По большому счету, я оказал ей услугу.

— Не понял, — удивленно поднял брови Килиан.

— Но ведь это же ясно: такая женщина, как Хулия, заслуживает мужа вроде Мануэля.

— Просто удивительно, как ты все понимаешь, Хакобо, — покачал головой Килиан с кривой улыбкой. — Просто удивительно.

Хакобо мельком посмотрел на него, и на его лице мелькнула печаль, смешанная с лукавством. Он поднял стакан и чокнулся с братом.

— Жизнь продолжается, братишка. Ничего страшного не случилось, поверь.

Хулия и Мануэль вернулись из свадебного путешествия в начале осени. Как и предполагалось, они поселились в доме врача в Сампаке, и Хулия каждый день ездила в город, чтобы работать в родительской лавке.

Однажды дождливым ноябрьским утром Хакобо приехал на факторию, чтобы заказать материалы. Припарковав свой «пику», он увидел очень элегантных Хенеросу и Эмилио, садившихся в красную с кремовым машину с хромовой окантовкой. Это был «уоксхолл-53», одна из самых дорогих машин на острове.

Подойдя к ним, Хакобо вежливо поздоровался.

— Прости, что не можем уделить тебе много внимания, Хакобо, — извинилась Хенероса, высовываясь в окошко машины и поправляя ворот шелкового жакета цвета корицы, — но мы очень спешим. — Ее голос звучал не слишком убедительно. — Опаздываем на мессу в честь покровительницы города, а потом мы приглашены на обед в дом генерал-губернатора. — Она с гордостью кивнула в сторону мужа. — Ты же знаешь, Эмилио только что приняли в Совет Соседей.

Эмилио махнул рукой, словно речь шла о каком-нибудь пустяке.

— Надо же, — продолжала Хенероса, — то целыми месяцами ничего нет, а потом вдруг все сразу! А теперь нам еще готовиться к празднику будущего года: ведь грядет столетие со дня прибытия на остров губернатора Чакона и иезуитов, и бриллиантовый юбилей пребывания на острове миссионеров-кларетинцев.

Хакобо с трудом подавил улыбку, видя нетерпение на лице Эмилио.

— Да, кстати, — продолжала Хенероса, — вы не слышали о трагедии в Валенсии? Турия вышла из берегов! Почти сотня погибших!

Нет, Хакобо ничего об этом не знал.

— Так вот, — продолжила она, — передай Лоренсо Гарусу, что правительство колонии ответило на призыв о помощи. Мы собрали двести пятьдесят тысяч песет, а также пошлем им какао. Они будут рады любой поддержке.

Ее муж нажал на газ, не отпуская сцепления.

— Да, конечно, пока-пока!

— Хулия тебя обслужит, — сказал Эмилио, прежде чем тронуться. — Она на складе. А ты приезжай, когда захочешь, и привози брата.

Хакобо улыбнулся, подумав, что Хулия, должно быть, унаследовала решительный характер от матери. Войдя в лавку, он никого там не увидел. Тогда он направился в подсобку, уставленную стеллажами с товарами, и в дальнем углу увидел Хулию, стоящую на цыпочках на шаткой стремянке. Она пыталась достать с верхней полки какой-то ящик, но не дотягивалась на пару сантиметров.

Хакобо разглядел бронзовые от загара ноги под волнующейся огненной юбкой; внезапно он почувствовал прилив желания. Он даже сам удивился, но все же решил полюбоваться ее ногами еще немножко. Внутренний голос в который раз обругал его идиотом, упустившим такую девушку. Разве он забыл, как она поддержала его на похоронах Антона? Такая женщина всегда поддержит мужа, всегда будет с ним рядом. Достаточно взглянуть на Мануэля, чтобы понять, как он счастлив со своей женой.

Слова застыли у него в горле.

Хулия была женой другого.

Но тут другой внутренний голосок пакостно зашептал, что, если бы он женился на ней, то навсегда потерял бы свою драгоценную свободу и оказался бы накрепко привязанным к острову. Ведь Хакобо только потому и нравилась такая жизнь, что он в любую минуту мог вернуться в Испанию. В его планы отнюдь не входило просидеть на Фернандо-По всю жизнь, как отец или Сантьяго. Он был уверен, что рано или поздно вернется на Полуостров. И Килиан тоже вернется. А вот Хулия точно останется в Санта-Исабель, это ясно как Божий день.

Но в таком случае, что он здесь делает? Зачем подсматривает за девушкой, только что вышедшей замуж за его друга? Ведь Мануэль действительно был его другом, и хорошим другом. Даже для такого человека, как Хакобо, все-таки должны существовать какие-то рамки!

Он подкрался к ней сзади.

— Осторожней, Хулия! — сказал он вместо приветствия.

Его глаза нехорошо блестели.

Девушка вздрогнула и покачнулась. Она бы просто упала, если бы не успела схватиться за железный поручень над головой. Она стояла на верхней ступени стремянки, с трудом удерживая равновесие, но тут сильные руки обхватили не за талию и медленно опустили на пол. Хулия почувствовала, как лицо Хакобо попеременно прижимается к ее бедрам, животу, груди, как его губы касаются ее шеи и пылающего лица. Когда ее ноги коснулись пола, то лицо оказалось на уровне груди Хакобо; ей пришлось задрать голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

Никогда она не была так близко к Хакобо.

Она могла почувствовать его запах.

Она должна была вырваться из его объятий — и не хотела. Она вдруг подумала, что, если он захочет овладеть ею, никто ему не помешает.

Сердце Хулии бешено забилось. Хакобо отстранился на несколько сантиметров, не выпуская ее из объятий, и наклонился к ее лицу, глядя в глаза. Она не в силах была отвести взгляд. Что-то новое, незнакомое вдруг открылось ей в этих зеленых глазах, потемневших от сомнений, неопределенности и откровенного желания.

Впервые в жизни Хулия с готовностью приоткрыла губы ему навстречу, позволив Хакобо попробовать их на вкус с давно забытой нежностью, при этом она со всей страстью старалась отсрочить миг неизбежного падения. Она прижалась к нему, желая почувствовать его ладони на своей спине, продлить бесконечно долгую и сладкую минуту, краткий миг обладания и капитуляции. Погладила его черные волосы — совсем легонько, лишь кончиками пальцев, не желая привыкать к этим ощущениям.

Хулия и Хакобо поцеловались — медленно и жадно, пока хватало воздуха; наконец, им невольно пришлось разомкнуть губы, чтобы вздохнуть. Тогда она завела руки за спину, взяла его за запястья и разомкнула объятья.

— Никогда больше этого не делай, — отрезала она.

— Мне жаль, — машинально ответил Хакобо, но тут же поправился: — Хотя на самом деле совсем не жаль.

— Нельзя так пугать человека, стоящего на стремянке, — сказала она. — Я чуть не убилась, да и тебя могла покалечить.

— А мне казалось, что я тебе нравлюсь...

Хакобо попытался обнять ее за талию.

— Слишком поздно, Хакобо. — Хулия положила руки ему на грудь и мягко оттолкнула. — Слишком поздно.

— Но...