Чтение онлайн

– Она такой никогда не была, – вступилась за девушку Милослава. – Сколько я её знаю – да, с характером. Может сделать во вред себе, лишь бы остальным тоже досталось, но до таких крайностей она не доходила.

– Вы, кажется, забываете, что убили её отца, – тихо проговорил бывший следователь, за что тут же получил гневный взгляд боярыни, но отступать не собирался. – И не просто убили, а сделали это демонстративно, на глазах у людей, с кровавым ритуалом.

– Он был смертельно болен, – продолжила упорствовать Милослава. – К тому же раньше ей это не мешало со мной жить под одной крышей.

– Кх-кхм, может, она просто наконец нашла себя и своё призвание? – осторожно заметил Святодубов. – Стать магиком – это ли не мечта? А у неё она осуществима.

– Да ещё и вас накажет. С её точки зрения это может быть выигрышной во всех смыслах ситуацией, – продолжил Петрович. – И месть за отца, и достойное будущее. Я тут поспрашивал – царская комиссия уже на подходе. Два-три дня, и они приедут. Так что время для ответа выбрано лучше не придумать.

– Это правда, мы просто не успеем ничего предпринять. Либо она забирает заявление, либо род Гаврасовых лишается имущества, – развёл руками юрист. – Опротестовать не выйдет.

– Надо отдать ей должное: если так, то она и в самом деле сумела создать серьёзные проблемы, – хмыкнул я, устало привалившись спиной к холодной стене. – Но, может, что-то ещё удастся предпринять. Для вмешательства магистра это мелочь, не стоящая упоминания, но, возможно, он сумеет повлиять на ситуацию.

– Вполне вероятно, но с чего ему так поступать? – удивился Святодубов. – Разве у вас есть чем заинтересовать его магичество? Это же… я даже не знаю… Даже великие князья, прямые родственники царя, пониже достоинством будут. Разве что Патриарх равен, и то вопрос спорный.

– Скажем так: во мне они могут быть куда больше заинтересованы. Вопрос только, сумею ли я сторговаться так, чтобы после сдачи экзамена не приносить присягу, – задумчиво проговорил я. – Нужен весомый повод для такого. Или достижение.

– Вы сдадите экзамены? Сейчас? – ещё больше удивился юрист. – А… разве вы не хотели держаться в тени?

– После того как мы отразили нападение осман, это уже нереально. Так я ещё и влез по самые уши в строительство укреплений. Благодаря чему уверен в сдаче экзамена, – ответил я, решив не упоминать степень, на которую претендую.

– Но можно же поступить иначе. Вы можете усыновить Фёдора Ивановича, документы я предоставлю и быстро подам в канцелярию. А после прохождения комиссии вы просто покажете, что у вас в роду есть маг, со всеми вытекающими, – нашёлся Святодубов, впервые за беседу улыбнувшись. – Это же гарантированное решение!

– Хм, в принципе может и сработать. Повторюсь: мне важно, чтобы я не становился наследником, не давал присягу или клятву верности. В остальном никаких сложностей нет. Но на всякий случай попробуйте завернуть её заявление. Возможно, стоит просто поговорить с Софьей, но мне, кажется, если давить, она, наоборот, уверится в своей правоте и будет упорствовать сильнее. Есть в старом доме то, что может быть ей дорого?

– От него ведь ничего толком не осталось после повторной осады, – заметила Милослава, и я поморщился, признавая её правоту. Так-то и в самом деле село превратилось в крепость с детинцем. Можно, конечно, всё сровнять с землёй, но воспоминания никуда не денутся.

В этом доме умерла её мама, убили её отца, а всё, что ей было привычно, превратили в чудовищную крепость, в которой прошла бойня. Вряд ли подростку, особенно такому своенравному, захочется возвращаться в такое место.

– Ладно, займитесь. А я отсыпаться. Неделю глаз не сомкнул, – сказал я, поднимаясь, и на попытку Милославы пойти следом лишь покачал головой – я и в самом деле вымотался до предела.

Сон принял меня в свои объятья, стоило голове коснуться подушки. Чернота окутала со всех сторон, и я уже было решил, что сегодня обойдётся без кошмаров.

Взрыв прогремел прямо перед моим носом. Каменная крошка засыпала легионерскую форму, а ударная волна так надавила на уши, что в них пронзительно зазвенело.

– Лекс, поднять щиты! Деус вулт! – не сдавался капеллан. Его красно-чёрная боевая ряса с крестом на спине маячила в первых рядах, где стрелки сдерживали натиск врага, хотя защищать нам уже было почти нечего.

Оглянувшись, я понял, что от крепости, которую мы обороняли, остались лишь несколько внутренних стен, полуобвалившаяся башня и колонна, за которой навсегда замер центурион Освальдо.

– Поднять щиты! Удар! – заорал капеллан и сам рухнул на одно колено, прикрываясь куском закалённой стали. Волна жара опалила его усы, скручивая некогда пышные волосы в вонючий пепел.

– Дети дьявола, антихриста Сулеймана, чтобы вы горели в аду! – взревел капеллан и, высунувшись из-за щита, выстрелил навскидку. Спрятаться обратно за щит-павезу он не успел. Метко пущенная огненная стрела поджарила его мгновенно.

– Опцион, что делаем? – дёрнул меня за плечо товарищ. – Надо отступать!

– Священный легион не отступает! – само собой вырвалось из горла. – Держать оборону! Укрыться и держать!

Высунувшись, я показал пример остальным, положив пневматику на скол кирпича, и прицельно выстрелил в мельтешащих янычар. Доспехи мобильных, но не слишком защищнных всадников на таком расстоянии пробивались почти в любое место, а точность передовых итальянских ружей от маэстро Да Винчи превосходила таковую у врага в полтора-два раза.

Пуля вошла янычару в подмышку, и всадник сложился буквально на скаку, не вылетев из седла только благодаря стременам и поясу. Его товарищи тут же ударили беглым огнём в ответ, но расстояние для пистолей оказалось слишком большим, и никто не попал даже близко. Увы, им это было и не нужно. Главное – обозначить цель для дервиша.

– Сейчас ударит! Ищите! – приказал я, и легионеры тут же прильнули к своим позициям. Секунда. Другая. И на моё укрытие обрушился настоящий огненный шквал. Упав на землю, я сунул руки под себя и спрятал лицо. Начал отползать, стараясь не высовываться из-за укрытия, но это не сильно помогало.

Из горла рвался крик, но воздуха не хватало даже для стона. Кирпичи трескались от жара, деревянные перекрытия начали дымиться. Шлем раскалился так, что обжигал голову, и хотелось сорвать его, но я отчётливо понимал – это будет последнее, что я сделаю.

Секунды тянулись бесконечно медленно. Боль стала нестерпимой. Но я всё ещё был жив! Убедившись в этом, я вскинул обожжённое лицо.

От стены осталось всего несколько кусков, перекрытия, удерживающие остатки второго этажа, пылали и чадили. Даже пропитанные от пожара брёвна не выдержали такого напора. Вскочив, я подхватил под руку стонущего товарища и рванул к задней стене – нашему последнему укрытию.