Чтение онлайн

– Тоже верно, – согласился судья, повернувшись к обвинителю. – У вас есть ещё какие-то доказательства этого преступления?

– У нас есть выписки с банковских счетов и опись имущества, совершенно несоответствующая декларируемым доходам. Но это лишь часть общей картины, которая формирует образ графа, ваша честь. Ведь сегодня мы собрались для обсуждения одного конкретного обвинения, все остальные к нему лишь подводят.

– То есть пустые разглагольствования, не имеющие никакого отношения к нашему делу, – не упустил заметить щёголь-адвокат. – Прошу отметить это в протоколе и исключить из дела.

– Протестую. Пусть эти детали останутся для дальнейших разбирательств. Следователям меньше проблем с поиском доказательств.

– Протест отклонён, – судья устало потёр переносицу. – Если вы сумеете доказать вину графа, его ждёт казнь. Вряд ли можно придумать что-то большее, и материалы не понадобятся. Если же вы опростоволоситесь и развалите дело, то дворянское достоинство защитит графа от мелких разбирательств и тяжб. Продолжайте.

– В таком случае, ваша честь, прошу приобщить к делу бухгалтерскую книгу старшего сына тысячника Клусинского, найденную при обысках в прошлом году…

– Протестую! Мы не знаем ни о каких обысках! В прошлом году их не было, как не существовало никаких подозрений!

– То, что вы о них не знаете, не означает, что их не было. Нам их передал один неравнодушный гражданин, следователь по особо важным делам, уволенный вместе с половиной своего штата за обнаруженные махинации в делах графа, – впервые за заседание обвинитель позволил себе улыбнуться. – Никифор Петрович работает на царскую канцелярию с первого дня в академии, и доверие ему стопроцентное.

– Это подлог! – взвился адвокат. – Документы поддельные, это очевидно! И появились уже после увольнения нечистого на руку инспектора. Почему он не начал расследование раньше? Может, сам замешан в тёмных делах, о которых и узнал губернатор?

– Документы подлинные, хотя бы потому что были переданы до того, как инспектор был уволен, – победно проговорил обвинитель. – Рапорты от него и от его подчинённых также прилагаются к делу, но там несколько тысяч страниц. Но у вас на столе есть выжимка с перекрёстными ссылками.

«Выжимка» оказалась гигантской папкой, листов на двести, но судья честно взял её и начал листать. Всё же дело особое. В нём прения были формальностью, а вот изучение – обязательно. Если государственная измена будет доказана, в петлю пойдёт не только бывший губернатор, но и весь его род.

Увы, свидетелей никто отпускать на перерыв не собирался, потому как к ним, то есть к нам, регулярно возникали вопросы в процессе чтения. В основном уточнялись незначительные детали: кто куда ходил, что говорил, подтвердить описанное и так далее. Из развлечений оставалось только смотреть, как извивается, пытаясь выгородить графа, адвокат, да как злорадствуют бывшие сторонники Вяземского.

Желающих сдать бывшего начальника с потрохами, лишь бы скостить себе срок, оказалось даже слишком много. В какой-то момент мне даже показалось, что до нас очередь вообще не дойдёт, ведь судебные тяжбы такого рода могли тянуться годами, если не десятилетиями. Ошибся, признаю.

Допрашивали нас обе стороны, тщательно и подолгу. И меня, и Милославу, и даже Софью, которую вызвали отдельно, и которая была на удивление тиха и послушна. Будто ей вкололи слоновью дозу успокоительного или прописали целительного ремня. Но, так или иначе, она отвечала только по делу, чётко и без витиеватостей.

– … познакомилась, на губернаторском балу в прошлом году. Как тогда показалось, он мной не заинтересовался, – рассказывала она о встрече с сыном тысячника. – Но потом встретились на ярмарке, случайно столкнулись в толпе. Он извинился, сделал небольшой подарок и в тот же вечер позвал на свидание. Рассказывал о том, что отец доверяет ему ведение дел, что он наследует наравне с братом…

– Когда он предложил вам убить мачеху? – спросил обвинитель.

– Послушайте, это совершенно не имеет отношения к делу! – возмутился адвокат.

– Имеет и прямое. Сначала послушаем ответ свидетельницы.

– На самом деле речь не шла об убийстве. Я просто хотела освободиться, хотела любви и открытости, – скривилась, словно от пощёчины, девушка. – Говорили о том, чтобы выгнать мачеху и её… подруг из нашего поместья. Освободить его для нас и после получать с него доход, а жить в Царицыне или даже переехать в Москву…

– Дату, пожалуйста.

– В середине этой зимы. В январе. Ближе к Новому году, – замялась, вспоминая, Софья.

– То есть числа двенадцатого-пятнадцатого? – задал наводящий вопрос прокурор.

– Протестую! Обвинение додумывает за свидетеля.

– Принимается, – устало кивнул судья.

– Дело в том, что именно в начале января, одиннадцатого числа, было получено письмо, которое тысячник скопировал, а его старший сын сохранил в виде компромата, – победно улыбнулся прокурор. – Если позволите, зачитаю вслух.

– Нет нужды, давайте сюда, – сухо скомандовал судья и, получив бумагу, пробежался по ней глазами. – На османском «…готовь плацдарм для высадки, я иду…». Никакой конкретики.

– Только если не знать, что в это же время Клусинский-младший активизировал уговоры Софьи Гаврасовой, чтобы выгнать мачеху, захватить село и уехать в Царицын, так чтобы она не ведала, что происходит дома.

– Это притянуто за уши, – отмахнулся адвокат, и судья кивнул.

– Увы, переписки внутри семьи Клусинских нет, всё же они жили в одном доме и всегда могли передать что-то устно или договориться, – развёл руками обвинитель, и защитник победно улыбнулся. – Но, у нас есть выживший свидетель – участник команды ликвидаторов, которых тысячник использовал как собственных убийц и громил. Микола, будьте добры, выйдите к трибуне. Представьтесь и…

Снайпер долго и обстоятельно рассказывал, кто он, откуда, когда попал в ликвидаторы и чем занимался их отряд до того, как заслужил дурную славу и одновременно доказал полную преданность тысячнику. Как они проводили разведку южных берегов у слияния Волги и Дона, как уходили всё севернее, хотя по распорядку должны были, наоборот, идти южнее.

– … в тот вечер я выполнял приказ старшего и ходил в роли посыльного, когда меня поймал Войцех и попросил собрать отряд в таверне. Якобы у него для нас есть работа, – рассказывал Лещёв. – Я стоял прямо под дверью и слышал его разговор с братом, хоть тогда и не обратил на него внимания. Они говорили о прибытии гостя с востока, и между делом упоминали Рустама и Ахмеда…