Чтение онлайн

— Ладно, допустим. А что с теми наёмниками, которые приняли оборотные эликсиры? С них можно взять за угрозы и нападение?

— Разве вы уже не забрали их жизни? — подняв бровь, спросил адвокат.

— Жизнями сыт не будешь, — покачал я головой. — А вот броневик у них был вполне порядочный. Да и снаряжение на дороге не валяется.

— Техника, скорее всего, не их личная, а государственная. Приписанная к подразделению ликвидаторов. Вещи их вам вряд ли подойдут, а оружие после сражения стоит не больше металлического лома… но, если вам будет угодно, я узнаю.

— Да, будьте добры. Если паромобиль всё же личный или отряда, я был бы совсем не против получить его в качестве компенсации за нападение.

— А если он будет записан на вдов и сирот? — не слишком уверенно проговорила Милослава. — Отбирать последнее…

— Никто не собирается, — с улыбкой ответил Святодубов. — Если у убитых есть семьи, мы предложим компенсацию… скажем, четверти стоимости. Вряд ли они получат больше, если его выкупит государство. А на открытом рынке бронетранспортёр приобрести смогут либо власти, либо пограничные аристократы, к которым род Гаврасовых формально относится.

— Да, так будет честно, — кивнул я. — Сколько времени вам понадобится, чтобы разобраться со всеми формальностями и выяснить информацию?

— Не больше суток, господин… как я могу к вам обращаться?

— Памир. Но на людях Фёдором Ивановичем будет вполне нормально, — подумав, кивнул я. Если память не изменяла, именно так звали убитого царевича, наследника Ивана Грозного. Правда, в этом мире история пошла по другому пути, но это сейчас было не принципиально. — Мы подождём вас в той же гостинице. Нужно подготовиться к путешествию в имение.

— Сейчас у нас вполне достаточно денег, чтобы нанять подходящую охрану, — скромно напомнила Милослава.

— Дело не в охране, а в технике. Нужно закупить всё необходимое для зимы и следующего сезона.

— В таком случае не буду вас отвлекать. Торговля — не мой конёк. Всего доброго, господин Памир, — откланялся адвокат Святодубов, и только после того, как мы остались наедине, я решил поднять наболевший вопрос.

— Мила, мы с тобой о чём разговаривали? Никаких, блин, новостей братьям по ордену, пока я не верну силы. А ты его из самого Новгорода призвала.

— Он просто рядом был, вот я и подумала… — осеклась женщина. — Господин, скрывать ваше пробуждение — это грех! Мы столько вас ждали, столько надежд и чаяний с вами связывали. Люди начали терять веру!

— А нужны нам те, кто её терять начал? — спросил я, и Милослава поджала губы. — Я уже говорил, если в ордене есть предатель или прямо соглядатай кого-то из Рима? Или османов? Узнают они, и тут же объявят уже меня антихристом. Не поленятся армию собрать, чтобы окончательно закрыть вопрос.

— Простите, господин, но даже если бы я промолчала, проговорились бы слуги. А вас нужно было выручать, и я думала лишь об этом.

— И я благодарен тебе за помощь, — выдохнул я, покачав головой. — Ладно, в самом деле теперь уже поздно горевать. Давай займёмся выбором техники.

До позднего вечера мы выбирали паромобиль для села. И чем больше я знакомился с предложениями, тем больше у меня в голове возникало вопросов.

Даже в Царицыно, далеко не в столице государства, нашлись и трактора, и строительные экскаваторы, и краны, и даже многофункциональные комбайны для уборки, посева и всех прочих нужд.

Выглядели они не очень технологично, стоили заоблачно, но были! Притом что я все их облазил и могу с уверенностью заявить — ни одной единицы с ДВС. Зато были с электродвигателями. Нет, не на аккумуляторах, а на проводах, как троллейбусы. Выглядело это весьма забавно: здоровенная техника, словно игрушка с верёвочкой, за которую тянет малыш. К тому же электрической техники было откровенно мало.

Одна из причин — отсутствие электрификации дальних областей. В поместье Гаврасовых ток давал ветрогенератор, и его точно не хватит для работы чего-то столь прожорливого, как трактор. С другой стороны, для паровой техники вообще не было проблем с топливом.

Всё, что горело, можно было использовать в топке. Брёвна, стружку, хворост, сухую траву, уголь… даже говяжьи лепёшки. Не те, что из говядины, хотя тоже да, а те, что навоз. В результате эта универсальная техника могла работать в сколь угодно отдалённых от цивилизации условиях, что открывало некоторые перспективы.

Милослава пыталась меня убедить, что у села и так всего в достатке, и надо подумать о ремонте особняка и покупке необходимых вещей. В том числе неплохо бы вспомнить о том, что она женщина, да и дочери купить платье…

Я на такие уловки не купился. Ну ладно, кого я обманываю, два золотых отложил на всё, что посчитал не слишком нужным. Пока денег было в обрез, и тратить их на украшения и одежду, я считал нецелесообразным. Хотя и два золотых — гигантская сумма.

В результате в модных, насколько это возможно в Царицыно, павильонах мы провели несколько часов. Приодели меня, чтобы лишний раз не светить нарядом принца, но при этом было не стыдно выйти в свет. Купли два платья Милославе, повседневное и для выходов. А также наряды для Софьи.

Смущающаяся, но довольная жрица куда-то уходила с консультантками и вскоре вернулась с небольшой коробочкой, но что внутри показывать наотрез отказалась.

— Поверьте, господин, вам очень понравится, — заговорщицки подмигнув, заверила меня продавец, когда Милослава отошла для очередной примерки. Только под самый вечер мы вернулись в гостиницу, увешанные покупками. Из которых все мои поместились в один крохотный конверт — вексель на небольшой речной катер, пригодный и для рыбной ловли, и для сплава леса.

И даже хорошо, что мне не удалось сторговаться за трактор, потому что в номере нас ждала записка:

«Бронеход был в собственности отряда. Договорился о выкупе за 35 золотых. Завтра в двенадцать на центральной площади. Святодубов».

Вечер и ночь прошли без приключений, хотя и назвать их спокойными тоже нельзя. Милослава, искренне обрадованная тому, что со мной всё в порядке, что я выбрался из тюрьмы и мы прошлись по магазинам, была особенно горяча, творя разные непотребства. В ней было много жизни, тепла и благодарности, которую она страстно желала мне выразить. Я же старался не утомлять её сверх меры и не злоупотреблять своей каменной выносливостью.