Филателия – странная забава.Филателистам нынче нет числа.Тщеславие не отличишь от славы,А шлюха, словно девочка, чиста.В альбомах умещаются созвездья,А среди них вращается земля.Не ради добрых иль дурных известийПочтовые чернеют штемпеля.В прозрачной современной упаковкеПреуспевают звери и цветы.Шедевры Лувра или Третьяковки —В бумагу превращенные холсты.Как временем, подернутые клеем,В альбомной аккуратной теснотеСлужитель Бога рядом с ГалилеемОбосновались на одном листе.Ты держишь мир при помощи пинцета,Ты держишь мир – и не дрожит рука,И новенькая. Пестрая планетаЛетит как мячик через все века.И острия Истории – не остры,И острые углы закруглены.Планеты круглой глянцевитый остовРазмножен с указанием цены.
Карусель
Город – огромный асфальтовый кругПод выцветающим куполом неба…Городу хочется зрелищ и хлеба,А не одних коммунальных услуг.О, этот ярмарочный балаганИ деревянные лошади в мыле…Мы центробежной подвержены силеТак же, как встарь самодельным богам.Крутится круг. Неизбежен закон,Нас относящий к простору окраин…Глухо кремень ударяет о камень,И высекается микрорайон.Пятиэтажный унылый барак —Ноев ковчег городского потопа…В нем мы живем, словно в чреве Циклопа —Темном убежище вечных бродяг.Будьте добры, отведите метражПод потолком двухметрового блока,Пусть модерновое наше бароккоВходит неистово в новый вираж.Где же начало? Где над Арарат?Плуг деревянный готовит оратый…Крутится круг каруселью проклятой,Мчится вперед, возвращаясь назад.
«Ах, почему бессонны города…»
Ах, почему бессонны города,Когда седьмые сны глядят деревни?!Стооких зданий серая грядаИ у подножий – чахлые деревья.Они сюда случайно забрели,Они необычайно одинокиНа круглых голых островках земли,Затерянных в асфальтовом потоке.Все камень, камень… Камень – я сама.Героев нет. Остались их музеи,Ми я для крупноблочного ярмаСама, согнувшись, подставляю шею…
Пустота
Только пыль на чердаке —Рухлядь стала нынче в моде,Хоть совсем не время вродеНам копаться в сундуке.Но отныне налегкеМы от прошлого уходимВдоль по сумрачной погодеЛишь с купюрами в руке.Покупают все подряд —Вещи бабушкины – клад,И не будешь ты в накладе.Безымянна и чистаНынче только пустотаОстается где-то сзади.
Птицелов
Кем станешь ты, случайный птицелов?Тюремщиком в навязчивой заботе,Иль хлебосолом, давшим корм и кровНа долгий зимний перерыв в полете?Ах, птицы, запертые на засов!О чем вы в клетке весело поете,Оплачивая песнями без словВсе хлопоты о ненадежной плоти?Хозяин к вам уже давно привык,Вы человечий поняли язык,В глаза глядите преданно и добро…Но грянет птичий зов когда-нибудь,И вы о клетку разобьете грудь,Как сердце разбивается о ребра.
«О чем печально утки крячут…»
О чем печально утки крячутНад озером в вечерний час?..Они почувствовали, значит,Ружья холодный круглый глаз.И, приподняв над камышамиСвои тяжелые тела,Куда лететь – не знают сами —От наведенного ствола.Но выстрелив разящей дробью,Но дело выполнив свое,Как утка раненая, вздрогнетПобедоносное ружье.
Нокаут
Что это? Ринг?А может, эшафот?Качаются канаты.Все едино.Юпитеры,Судья.Толпа ревет.И мы вдвоем идем на середину.Босые ноги, влажный чернозем,Подснежники на вырубке старинной,Бумажный змей и деревянный домМоей когда-то были серединой.Все справедливо.Кратко грянул гонг.Удар.Еще удар.Гудят перчатки.Скользящие перемещенья ног.Геометрический квадрат площадки.Иллюзия могущества… Испуг…Испуг… Иллюзия… И многократноВычерчивался этот адски круг,Который только кажется квадратным.Все эти апперкоты и крюкиКогда-нибудь в воспоминанья канут.Но чертят лампы странные круги.Мир повернулсяИ исчез…Нокаут.Неведома нам книга бытия.Но вот уже квадрат стремится к кругу,И вскинет не судья, а судияПоверженную, призрачную руку.Когда забрезжит светом темнота,И вверх взлетит победная перчатка,Соперники займут свои места.Какой дурак назвал победу сладкой?!
«Как примириться с мыслью странной…»
Как примириться с мыслью странной,Что и во сне – не полетишь.Жизнь стала широкоэкранной,В ней мелочей не разглядишь!Кленовый лист упал в ладони —Но то не лист, а листопад.Минуты понесли, как кони,Им нет уже пути назад.О, это светопреставленье,Мысль, пулей бьющая в висок,И неизбежное движенье —Жизнь, уходящая в песок.Законы логики, законы,Изобретенные навек,В законы физики закованЗакоченевший человек.И все миры давно открыты,И не тоскуешь ни о ком,И радиус земной орбитыНатянут жестким поводком.А я все домики рисую,Трубу и над трубою дым,И дождь в линеечку косую,И солнце круглое над ним!
Сонеты о машинах
I
Изысканность рисунка перфорацийМашинам уготовит пьедестал…Но электронный питекантроп сталТупицей, не способным сомневаться.Хотя он знает, что творил Гораций, но кружит людям голову металл.И новым культом – культ машины стал:Лишь ей решать – нам нет нужды решаться.Во мне давно забытая латыньКривой улыбки порождает стыньКрупицей золота в осколке рудном.Хотя сама латынь давно мертва,Но в сотне языков ее словаОстались в совершенствованье трудном.
II
А кто сказал, что заключен прогрессВ болтах, винтах, транзисторах и прочем?!Мы ярлыки к явленьям приторочим,Явлений смысл не понимая без…А может, это балуется бес,Игрушки пчелам выдавши рабочим?И мы играем, а потом пророчим, —Такой у нас, наверное, замес.А пчелы видят цвет и аромат,За каплей меда попросту летят,Потом нас медом потчуют пчелиным.Но совершенство шестигранных сотПрекрасно, как и первый наш урод,И поколенье первое машинам.
III
Я машину научу… Научу —Лучше нашего слова выбирать,Даже в шахматы, как боги, играть,Если только захосу. Захочу!Мне все это по плечу? По плечу!И оставлю я машинную ратьНа земле мои дела продолжать,Если к звездам полечу. Полечу?Но задумаются горько они,На планете оставаясь одни,Кто им жизнь такую трудную дал?..Может, маленький и злой человек?Так не смог бы он придумать вовек!Их, наверно, Бог машин создавал.