Есть, на счастье, друзья у меня.Мы не видимся с ними подолгу…Но дошедши до черного дня,По любви мы живем – не по долгу.Как в набат, в телефоны звоня,Говорим непонятно и волгло,Ибо память о прошлом храня,По любви мы живем – не по долгу.И друзья мои слышат набатИ приходят не ради наград,А, как водится, – буднично просто.И становится легче чуть-чутьЭта боль, источившая грудь,И друзья мне такие – по росту.
Тайна
Веселое пятно на потолке…Но – говорят – он просто не побелен,А зайчик солнечный в моей рукеНеощутим, бесплотен и бесцелен.Я угадала Моцарта в сверчке,Но он на сто Сальери был поделен.И я брела сквозь время налегке,Поскольку груз мой был в пути потерян.Уже давно побелен потолок.Но зайчик жив. Он выжить мне помогВ наивном хитроумии эмоций.Сверчка не слышно на закате дня.Но по ночам есть тайна у меня:В моей душе готов проснуться Моцарт!
Больничные раздумья
Неощутимая утрата —Старинной клятвы перевод…Я вспоминаю Гиппократа,Когда болезни час придет.И сострадание не свято,И все страшнее каждый годЗвучит больничный стон палаты,Когда болезни час придет.Наверно заблуждались греки,Преуспевая без аптеки,Пред алтарем склоняясь ниц.Вступая с Гиппократом в сделки,На них работали сиделкиИ воскрешали без больниц.
Похоронный марш
Еще нескоро оплывет свеча,Еще рассвет затеплится нескоро.Лишь сердце, похоронный марш стуча,Найдет неведомые переборы.Тогда мастеровитость палачаОсуществит бескровность приговора,И не поможет знахарство врача,Увещеванья чьи-то и укоры.А, в сущности, что делали князья,Кого-то милуя или казня?Они присваивали Божье право.Но вот уже оплыли свечи слов…Я ощущаю холод кандаловВ чужой толпе безлико и кроваво.
Онкоцентр
Коридоры, коридоры —По окружности комфорт.Страха гордого затворы,Боль надежды – первый сорт.Но ведь это – исключенье,Странных судеб круговерть…Даже методы леченьяЗдесь подсказывает смерть.Добрый доктор! Почему жеВы избрали свой удел?!Коридоры кружат, кружат,Может, выберешься цел.Стерта разность интересов,Только боль и человек…Век невылеченных стрессов,Рака и инфаркта век.Путь прогресса – гордость мира,За гуманность этот мир……Прежде честности рапирыДоверял любой турнир.А теперь наука, скальпель,И наркоз, как шум дождя…И бесчисленные скальпыНад вигвамом у вождя.Скоро хлынет дождь кровавый —Непонятный, проливной.Победители со славойВозвращаются домой.И забрало поднимаетЭскулап в крови – росе…Он один не понимаетТо, что понимают все.
Страх
Страх… На что он похож?На слезу?На церковное пение?На тифозную вошь?На предчувствие?На прозрение?Страх… Он глуп, глух и слеп,Искажает он время и зрение.Страх по сути нелеп,Как нелепо всегда невезение.Он не только слабых берет в полон,Просто сильный в него не верует,Потому и опасен он,Что никто его смысла не ведает.Страх…Не надо!Ведь это крах —Мысли высквозит,Сердце остудит.Для чего нам бессильный страх?Только люди его осудят.Не сжимайся, сердце, в комокИ не бей о ребра с размаха!Страх еще никому не помог.Нет ничегоУнизительней страха.
«Я боюсь пробуждений…»
Я боюсь пробуждений,Когда светлосерый рассветДавит в тонкие стеклаНеотвратимостью лет.Я боюсь побуждений —Обманчиво-пестрой тщеты,В мире сделано столько,Что больше не сделаешь ты.Нужно снова поднятьсяИ снова посеять зерно,Чтобы в несколько зеренСмогло превратиться оно,Чтоб неверные пальцыНайти в себе силу смоглиРазгадать, как он черен —Комочек родящей земли.Я боюсь этих всходов,Боюсь их, как снов наяву —Ведь до времени жатвыЯ попросту не доживу,До столетних восходов,Когда понимаешь с утра,Что в ладони зажатаОпять лишь крупица добра.
Не убий
Иисус Христос скончался на кресте.О. ненадежность заповеди пятой!Веками в бронзе мучился распятыйИ воскресал под кистью на холсте.Но не дает житья один вопрос,И я неслышно подхожу к распятью.О. нарисованный Иисус Христос,Как мне без Бога жить, хочу понять я.Пред кем теперь колена преклоню,Кому свечу грошовую поставлю,Кого в беде бессильно прокляну,Кого в минуту радости восславлю?Добро, добро… Опасная стезя!Твои костры, твои кресты – несметны.Ты сам умрешь, умрут твои друзья,И только толкователи бессмертны.Бог в неисповедимости путейВпрок вылепил не личности, а лицаИ дал самоуверенность арийцаОн глиняным поделкам всех мастей.Приказ, призыв, призвание – убей!А – НЕ УБИЙ – забытое, в завете…Мечтатели, художники и детиНемыслимых рисуют голубей.Безбожник превращается в попа,Над прочими случайно возвеличась,Но только в муках сотворится личность,И станет человечеством толпа.
«Уеду на перекладных…»
Уеду на перекладных,Задам работу бренной плоти,Пусть дремлет в креслах откидныхНа реактивном самолете.Трясется на грузовикеПо допотопному проселку,Потом в вагоне, налегке,На верхнюю взлетает полку.Меня, как щепочку река,Всю жизнь несет слепое время.Гостиниц шумная тоскаСтучит в висках, долбит мне темя.Бесплотная маячит цельНа тонком острие смятенья…И все метель, метель, метель —Потоп и светопреставленье.Не помню, где была вчера,Не знаю, где я завтра буду.Пилоты, словно кучера,Готовы выполнить причуду.Четыре теплые стеныМираж рисует незнакомо,Не для меня возведеныЗащитные пределы дома.И я бегу по шпалам строкК тому глухому полустанку,Где пращуров высокий слогСулит мне краткую стоянку.Остановлюсь, передохну,Смахну нечаянные слезы…И снова задавать начнуНеразрешимые вопросы.
Логика жизни
К чему тебе логика мысли,Коль сердце трепещет пока,И в небе хрустальном повислиКрахмальным бельем облака?Вино ли, нектар ли, кумыс лиТуманят, дурманят слегка,Пока превращаются листьяВ надгробную плоскость пенька.Утрачена радость. И разомВо тьме пробуждается разум,Чтоб выход открыл лабиринт.И поздно, так поздно, что раноВрачует смертельные раныФантазии кипельный бинт.
Ремесленник
Сапожник набивал набойки,И было все ему сруки.Стояли украшеньем стойкиИгрушечные башмачки.Его клиенты были бойки —Шутя, сбивали каблуки.Но были украшеньем стойкиИгрушечные башмачки.В сей месяц и сего числаИсчезла гордость ремесла,А выгода пошла на убыль.Суров конвейер волшебства,И стала забывать молваСекреты золушкиных туфель.