на главную - закладки

Чтение онлайн

КНИГИ

switch

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Память о мечте (сборник)
на обложку

Пучкова Елена Олеговна
Шрифт:

Странный проситель

Мне, словно божества, – слова,Я не гожусь на роль просителя…И плещется бассейн «Москва»Там, где был храм Христа Спасителя.А ты, осмыслив мир едва,В себе провидишь победителя…И плещется бассейн «Москва»Там, где был храм Христа Спасителя.Теперь я скромно говорю,Что всем бассейн «Москва» дарю.(О, москвичи! Меня простите ли?)Но не отдам я никомуМою суму, мою тюрьму,Мой Китеж – ХРАМ ХРИСТА СПАСИТЕЛЯ.

Начало расплаты

НЕ по щучьему веленью —По хотенью моемуВсенародному терпенью —Всенародную суму.Нам привычно это тренье…Если терпишь – то забвеньеПочему-то… Почему?!Я ни в чем не виновата,Для меня живое свято,И неведом мне азарт.Плохо в мамонтовой шкуре…Но сегодня в БайконуреСостоялся новый старт.

Музей вечности

О бравой бренности на поле браниЯ почему-то слов не нахожу.Ведь я всего лишь вечности служу,А вечность – не предмет для собиранья.Но, может, если приложить старанья,(Об этом умозрительно сужу,Хотя витриной умников ссужу), —Собрать удастся звездное сиянье.Всегда неполон будет каталог.Но честь тому, кто хоть отчасти смогПредставить людям вечности частицу.Но чтоб не спятил этот гусь с ума,Я лучше объясню ему сама.Что вечность в вечности – не сохранится.

«Вычеркивали строчки черной тушью…»

Вычеркивали строчки черной тушью,Как будто вырубали топором.И гром гремел. И был не слышен гром.И мне переворачивал он душу.И черной тушью белый лист пестрел,Как в честном поле частые могилы.Мы видели. Мы знали. И могли мыВоображать, что это не расстрел.А строй случайно уцелевших строкИное обретал существованье,И лишь черновики хранились впрок,В надежде на посмертные изданья.Их оживят. И к ним проявят такт…Но запоздало возвращенье к жизни:В нелепом и смешном анахронизмеНе боль души —литературный факт!

Главный цензор

Главный цензор Российской Империи!Безоглядно сегодня вам верю я —Вам доверие возвращено.Рифмы – вздор. Но такими мериламиВы измерены славянофилами,Что не верить вам просто грешно.О, свобода за строчками Тютчева!Разум в странствии, как пилигрим…Ты цензуре была не обучена,Презирала подделку и грим.Мы – наследники духа могучего —О величии прошлом грустим…Но не верим мы слабости случая —Новых тютчевых мы запретим!

«На родине – а все-таки в изгнанье…»

На родине – а все-таки в изгнанье,Свободные – а все-таки рабы…Довольствуемся скудным подаяньемПривычной, узаконенной судьбы.Пришла пора спросить себя: готов лиТы променять на творчество уют,И против внутренней работорговлиПоднять незримый одинокий бунт?И совести горчайшее лекарствоНедуг сомненья исцелит во мне…Любовь, рукомесло или бунтарствоСо временем поднимутся в цене.Когда я справлюсь с этой долгой болью,Я простоту надежды обрету.Но как пока темно в моем подполье,И как борьба похожа на тщету!Я вышла бы в леса, на волю, к свету,Но нынче вырубаются леса.Бензином и соляркой пахнет летоИ ядохимикатами – роса.К друзьям ушла бы… Но у них все то же —В оконной щели – нездоровый свет.Я помолилась Богу бы… Но – Боже! —В двадцатом веке даже Бога нет.На бесконечный спор с самой собоюСебя я добровольно обреку.Знакомство и с тюрьмою и с сумоюНам на коротком выпало веку.И потому шепчу я утром: «ЗдравствуйСамой себе неведомая Русь!»Когда окончится эпоха рабства,Безвестно я на Родину вернусь.

Стихи Ирины Озеровой в переводе на английский язык Уолтера Мэя

Из книги «The Tender Muse», 1976 г.

Ballad on Don Quixote

Poor Se~nor Cervantes is busy,He glances around in despair:The hero, once born of his vision,Is so often now taken on hire.Round departments he goes for a pittance,Though retirement long since he earned.And the writer makes out his quittanceWith mortally trembling hand.But the globe turns around on its spindle,And everyone begs for a loan:«Will you kindly lend me your windmill —As a Quixote I wish to be known!»From his lifetime in full requisitionDeathless Quixote is tired out,They multiply him by division —But still Dulcinea doesn't count.The mythical windmills are weakerThan narcotics, politic tirades,And little Don Quixotes wanderThrough verse, like theatrical shades.While out of inertia hammersThe firmament's spinning-wheel,The windmills have died out, like mammoths,And they've built no new ones, nor will.And my sword in its sheath is rusting,And there's no foolhardy attack…Put out by the motor-cars rushing,To the Zoo Rosinante's gone back.For knights there are reservations,Befitting the time and task.But still to poor Senor Cervantes,Like the others, I come and ask:«Will you kindly lend me your windmill —As a Quixote I wish to be known…»But that's just a trifle, so little,That to ask it is awkward, I own.

The Poet

The candle to the half-way mark has guttered,But he's not noticed, pondering on his lines.Odd words, like some strange oaths, he's often muttered,And led them, ranged in rows, to future times.He's changed, for fountain-pen, the quill out-dated,No candle, but a bulb sees what he wrote;Himself he was tormented, good created,And fought against the bad. He was a poet.The editor, and his own wife, have tricked him,The censors everywhere false meaning sought.He chiseled out his words, like hieroglyphicsWhich the Egyptian slaves in stone have wrought.He died in bed, or underfoot was trodden —Here slain in duel, and there stabbed in the dark.He has been famous, and has been forgotten,But till this day his quill-pen still is squeaking,And till this day his candle still is gleamingAnd guttering only to the half-way mark.

Paradox

The universe knows nothing of poor harvests.It's like a restless, ever-questing genius.How readily blaze the hydrogen candles harnessed,And gutter with the heavy wax of helium.O orbs, a myriad years you have been burning,And knowing-maybe not-of my existence;So distant, but so generous in your nursing,You poured upon me warmth and light insistent.Half-way towards the universe of mystery,Not sparing tired limbs, the earth I've trod.While still my time has not passed into history,As deathless and omnipotent as God.I make, unmake, and remake what is brokenAnd, celebrating reason's triumph alone,The doors of cosmic mystery I open,As though they were the doors of my own home.…They give the order, and with infinite powerThe terrible star of hydrogen ignites,And changes to a communal grave that hour,A city pulsing with a million lives.A cry bursts forth of anguish and amazementUpon the verge of boundless empty gloom…The earth is entering on its dangerous age now,The earth brings forth most painful heavy blooms!1967

II

Избранные переводы

Из английской поэзии

(перевод с английского)

Филип Сидни

(1554–1586 гг.)

Сонеты

№ 7

Когда природа очи создалаПрекрасной Стеллы в блеске вдохновенья,Зачем она им черный цвет дала?Быть может, свет подчеркивая тенью?..Чтоб свет очей не ослепил чела,Единственное мудрое решеньеПрирода в черной трезвости нашла, —Контрастами оттачивая зренье.И чудо совершила простота,И красота отвергла суесловье,И звездами сияла чернота,Рожденная искусством и любовью.Прикрыв от смерти траурной фатойВсех тех, кто отдал кровь любви святой.

№ 9

Храм добродетели природа возвела, —Мы видим в нем лицо прекрасной Стеллы;Фасад из алебастра нежно-белый,Из золота литого купола.Жемчужными замками заперлаОна врата порфирные умело!А мы зовем щеками два крылаЕе живого мраморного тела.Сквозь два окна ее небесный взглядНе может в мире отыскать сравненьяС тем черным светом, что струит гагат,Всесильный, как земное притяженье.Сам Купидон гагат отшлифовал:Я – как соломинка, твой взгляд – как шквал.
1-161718192021222324252627282930-61
Поделиться с друзьями:
© 2024 xBook

Почта для связи: xbook.shoplift810@passfwd.com