Чтение онлайн

Таким образом, 8–9 мая советский военный мемориал в Вене служит точкой кристаллизации коллективной идентичности новой русскоязычной диаспоры, которая слабо организована и еще хуже представлена в австрийском публичном пространстве. Эта коллективная идентичность не проговаривается, а скорее проигрывается в ритуалах публичной коммеморации Дня Победы. Как отмечалось выше, можно говорить о «территориализации памяти» русскоговорящей диаспоры в Вене, в процессе которого происходит «присвоение» элементов чужого городского ландшафта. Но пожалуй, правильнее было бы сказать, что русскоязычные жители не присваивают, а скорее «берут взаймы» советский военный мемориал, ведь остальные 363 дня в году ничего здесь не напоминает о русскоязычной диаспоре.

Около 14.00 концерт заканчивается и люди постепенно начинают расходиться, хотя отдельные семьи и пары подходят и во второй половине дня. Остаются две-три группы самых настойчивых (и устойчивых) участников — как правило не совсем трезвых. Они собираются за колоннадой в холодке, допивают принесенный алкоголь. Пытаются петь песни под гитару, но слов почти никто не знает. Одна из присутствующих подсказывает слова с айфона, все с энтузиазмом подхватывают.

В девять вечера о празднике напоминают только горы мусора. Фонтан как всегда подсвечен, колоннада белеет в темноте. Группки молодежи сидят в сквере, но это уже, похоже, местные австрийцы.

P. S. 9 мая 2013 года оказалось последним «мирным» Днем Победы: одним из последствий присоединения Крыма, «русской весны» 2014 года на юго-востоке Украины и начавшегося украинско-российского военного конфликта стала беспрецедентная политизация и инструментализация памяти о Великой Отечественной войне. Эти тенденции безусловно повлияли на сложившиеся формы празднования 9 мая возле советского военного мемориала в Вене. Формат неполитического и организованного снизу «народного гуляния» подвергся трансформации под влиянием массовой патриотической мобилизации, сопровождавшей присоединение Крыма. Значительно более активно стали использоваться российская государственная символика, георгиевская ленточка и другие символы ВОВ. В первые два-три года после «русской весны» тема Крыма, войны на Донбассе и украинско-российского конфликта присутствовала особенно явно: например, в 2015 году был организован сбор помощи ветеранам ВОВ Донецка и Луганска, а в толпе можно было увидеть флаг ДНР и плакаты, выражающие протест против «русофобии» в Европе. В то же время, особенно с появлением традиции шествия «Бессмертного полка», празднование 9 мая стало более организованным, или даже «заорганизованным», местами напоминающим типичное советское мероприятие (с предварительной разметкой пространства, репетицией построения и прочими атрибутами, знакомыми каждому советскому школьнику). Изменениям подверглась и официальная часть праздника, включающая возложение венков дипломатами постсоветских государств. С 2015 года представители посольства Украины посещают советский военный мемориал в Вене 8 мая, в День памяти и примирения, введенный в украинский календарь одним из так называемых «законов о декоммунизации». Некоторые украинцы используют новый символ — цветок красного мака, в последнее время принятый в Украине в качестве альтернативы георгиевской ленточке.

Источники

[1] Tabor J. Entblosst das Haupt! Zum politischen Urbanismus des Schwarzenbergplatzes // Marschik M., Spitaler G. (Hg.). Das Wiener Russendenkmal. Wien: Turia + Kant, 2005. S. 117.

[2] Smith A. Culture, Community and Territory: The Politics of Ethnicity and Nationalism // International Affairs. 1996. Vol. 72. No. 3. P. 445–458.

[4] Giesen B. Triumph and Trauma. Boulder/London: Paradigm Publishers, 2004.

[5] Hanisch E. Wien: Heldenplatz. Transit: Europaische Revue. 1998. Nr. 15. S. 122.

[6] Haupt H. Der Heldenplatz. Ein Stuck Osterreichische Geschichte im Herzen von Wien // Douer A. (Hg.). Wien Heldenplatz. Mythen und Massen, 1848–1998. Wien: Mandelbaum, S. 13–22.

[7] Hanisch H. Op. cit. S. 138.

[8] Koselleck R. War Memorials: Identity Formations of the Survivors // The Practice of Conceptual History. Timing History, Spacing Concepts. Stanford: Stanford University Press, 2002. P. 314.

[9] Hanisch E. Op. cit. S. 138–139.

[10] „Nicht mehr korrekte“ Gesinnung. www.orf.at/stories/2131711/2131720/

[11] Uhl H. Das „erste Opfer“. Der osterreichische Opfermythos und seine Transformationen in der Zweiten Republik // Osterreichische Zeitschrift fur Politikwissenschaft (OZP). 2001. Nr. 1. S. 93–108 (английский перевод: From Victim Myth to Co-Responsibility Thesis: Nazi Rule, World War II, and the Holocaust in Austrian Memory // Lebow R.N., Kansteiner W., Fogu C. (Eds.). The Politics of Memory in Postwar Europe. Durham, NC: Duke University Press, 2006. P. 40–72.

[12] Giesen B. Op. cit. P. 109–153.

[13] Uhl H. Op. cit.

[14] Lamprecht G. Der Gedenktag 5. Mai im Kontext osterreichischer Erinnerungspolitik // Forum Politische Bildung (Hg.). Erinnerungskulturen. Informationen zur Politischen Bildung. 2010. Nr. 32. S. 30–38.

[15] Kuttenberg E. Austria’s Topography of Memory: Heldenplatz, Albertinaplatz, Judenplatz and Beyond // The German Quarterly. 2007. Vol. 80. No. 4 (Fall). P. 468–491.

[16]Totengedenken, www.obergermanen.at/inhaltliches/aktuelle_stellungnahmen/totengedenken/….

[17] Mahnwache: “Heldenplatz von Ewiggestrigen befreit” // Die Presse, 08.05.2013. http://diepresse.com/home/politik/innenpolitik/1399759/Mahnwache_Helden…

[18] http://oe1.orf.at/artikel/339372

[19] Historiker halt Darabos’ Heldenplatz-Plane fur “Gemurkse” // Der Standard, 18.02.2012. http://derstandard.at/1339638195496/Krypta-mit-Totenbuechern-Historiker…

[20] Heldenplatz-Krypta: Start zur Umgestaltung // ORF, 03.07.2012, http://wien.orf.at/news/stories/2539791/

[21] Leonhard R. Denkmal fur Deserteure // taz, 01.10.2012, www.taz.de/!102726/

[22] Ibid.

[23] Wiener Deserteursdenkmal: Blaue Treppenskulptur in liegender X-Form // Der Standard, 28.06.2013, http://derstandard.at/1371170905384/Wiener-Deserteursdenkmal-Blaue-Trep…

[25] Tabor J. Op. cit. S. 116.

[26] Reinhold B. „…der nach mir benannte Stalinplatz.“ Zur politischen Reprasentation auf Wiener Platzen // Jaworski R., Stachel P. (Hg.). Die Besetzung des offentlichen Raumes. Politische Platze, Denkmaler und Strassennamen in europaischen Vergleich. Berlin: Frank & Timme, 2007. S. 77.

[27] Ibid. S. 80.

[28] Tabor J. Op. cit. S. 115.

[29] La Speranza M. Der Russenpanzer und die Rote Armee im Kampf um die Freiheit // Marschik M., Spitaler G. (Hg.).Das Wiener Russendenkmal. S. 54–60.

[30] Klein E. Drei Monate statt ein Jahr. Die Autoren des Russendenkmals // Marschik M., Spitaler G. (Hg.). Das Wiener Russendenkmal. S. 21–32

[31] Der totalitare Ring, часть 22. Вена: памятник советским воинам и Шварценбергплац. http://periskop.livejournal.com/573956.html.

[32] См. John M. Stalin in Schonbrunn // Marschik M., Spitaler G. (Hg.). Das Wiener Russendenkmal. S. 92–102.

[33] Klein E. Drei Monate statt ein Jahr. S. 27

[34] Klein E. Denkwurdiges Wien. Wien: Falter Verlag, 2004. S. 28–29.

[35] Kraus M. „Kultura“: Der Einfluss der sowjetischen Besatzung auf die osterreichische Kultur 1945–1955. Diplomarbeit, Universitat Wien, 2008.

[36] Spitaler G. „Dank fur dieses Befreiungswerk!“ Die Reden osterreichische Politiker zur Eroffnung des Heldendenkmals am 19.8.1945 // Marschik M., Spitaler G. (Hg.). Das Wiener Russendenkmal. S. 34–45.