Чтение онлайн

В толпе люди свободно переходят от группы к группе, некоторые давно знают друг друга, другие знакомятся на ходу. Незнакомые люди говорят друг другу «С праздником». В то же время очевидно, что некоторые пришли сюда отнюдь не общаться со «своими» и не для того, чтобы пережить коллективно определенные эмоции.

Пара обеспеченных, ухоженных россиян в возрасте за 40, одетых просто и дорого. Очень по деловому с большим дорогим букетом направляются к памятнику. Мужчина возлагает цветы, позирует, женщина его фотографирует, потом он ее на фоне памятника. На мои вопросы мужчина отвечает очень неприветливо, женщина просто отворачивается. Они туристы, в Вене не первый раз, у памятника не первый раз. Говорить не хотят. Уходят и садятся в машину.

Присутствующие на празднике русскоязычные делятся на две основные категории — туристы и жители Австрии, постоянные или временные. В некоторых случаях границу между туристами и постоянными жителями невозможно провести — многие приезжают в Вену регулярно, навещают родственников или живут на две страны. Значительную часть присутствующих составляют студенты из России, Украины и других бывших советских республик. Некоторые из них в Вене на год-два, другие ищут работу и хотят остаться. Отдельная категория — работающие по контракту, как правило, мужчины среднего возраста, находящиеся здесь без семьи и не знающие, чем занять себя в выходной. Довольно много обычных туристов — майские праздники в России — излюбленное время коротких отпусков, а Вена — одно из самых популярных направлений.

Туристы из Екатеринбурга — двое мужчин и две женщины, 25–30 лет. Путешествовали по Европе, сегодня уже улетают домой. Вена очень понравилась, вчера были во дворце Шенбрунн, далеко не все успели посмотреть, что хотели. Пришли сюда, когда узнали, что в Вене есть советский военный мемориал. Вчера издали видели возложение венков, но люди уже расходились. Удивляются, почему возложение было 8, а не 9 мая.

Молодая семья, парень и девушка, с грудным ребенком в коляске, лет 27. Живут в Вене уже восемь лет, учились здесь, теперь работают, хотят остаться. Парень учился в Вене в балетном училище. Русский, но родом из Киргизии, потом семья переехала в Россию. Говорит, что пришел сюда из уважения к памяти дедушки и бабушки. Бабушка была снайпером, много рассказывала о войне. Приходят каждый год, обычно договариваются с друзьями, но сегодня не успели.

Девушка из Екатеринбурга, лет 25 — попросила меня сфотографировать ее перед памятником. Живет в Вене второй год, муж работает здесь по контракту, в июле контракт заканчивается, и они уезжают в Россию. Пришла с грудным ребенком и своим отцом, который сейчас гостит у них в Вене.

Мужчина лет 50-ти, работает последние несколько лет в Вене по контракту. Отец погиб при взятии Праги, для него 9 мая — особый день. Был здесь и в прошлом году. Говорит, что в прошлом году было лучше — пели песни под гармонь. Пришел пока один, но ждет коллегу с дочерью. (Позже видела его несколько раз — уже в компании. К концу праздника, когда осталась небольшая группа поющих под гитару, он был среди них).

Две девушки, лет 15–16, учатся здесь в школе (в австрийской и экстерном в российской при посольстве). С ними их дедушка, интеллигентного вида (лет 70–75) — прилетел вчера из Москвы — семья живет на два дома, в Москве и в Вене. В семье были военные, поэтому особое отношение к военной памяти. Спрашивают у меня — а почему подошли именно к нам? Я говорю — увидела георгиевскую ленточку. Они удовлетворенно кивают.

Женщина из Молдовы, лет 50-ти, уде давно сидит на лавочке с подругой того же возраста, подруга из Польши. Обе работают в Вене много лет, убирают квартиры. Женщина из Молдовы здесь без семьи, ходит в русскую православную церковь и всегда молится «за их бедные души» — показывает в сторону памятника. Вот и во вторник будет Радуница(?), она пойдет молиться. Для нее это особый день, она и дома всегда ходила (на праздник). На этом празднике первый раз, но душой всегда здесь (почти плачет). Подруга из Польши говорит, что «у них это тоже большой праздник». Ждут еще знакомых, которые должны скоро подойти.

Двое мужчин лет 50-ти, сидят на бордюре фонтана — здесь в служебной командировке на три месяца. На этом празднике второй раз. В прошлом году тоже были, командировка совпала. В этом году пришли целенаправленно. Выходной, не сидеть же в общежитии в пустой комнате. Один из мужчин говорит — его один дед погиб, второй тоже воевал, у отца две сестры и брат подорвались на мине. Война для него и этот день — не пустой звук. Он из Ленинградской области, но сейчас живет в Туле. Второй мужчина молчит и улыбается (позже вижу обоих в кругу тех, кто собрался за колоннадой петь песни под гитару). Спрашиваю, что они знают об этом памятнике. Отвечают уклончиво, что были здесь раньше, читали надписи, фотографировали.

Интересна роль самого мемориала и городского пространства вокруг него в структурировании мероприятия. В самой организации пространства есть что-то очень советское (фонтан в центре сквера, скамейки вокруг, колоннада в сталинском стиле) — все это вызывает ассоциации с типичным советским парком культуры и отдыха. То, как люди располагаются на бордюре фонтана, на скамейках вокруг (но почти никто не сидит и не лежит на газонах, как 8 мая на Хельденплац) — выдает в большинстве собравшихся «неевропейцев». Символический центр праздника — и импровизированная сцена — подножие статуи советского солдата, куда выступающие поднимаются по ступенькам. Сюда же поднимаются, чтобы возложить цветы, но почти сразу спускаются вниз — если мемориал и сохранил остатки сакрального, оно сосредоточено именно здесь. Легко представить себе Вечный огонь, он горел бы именно здесь, у подножья статуи. Колоннада, когда-то по замыслу архитекторов также часть сакрального пространства, играет сегодня только профанную роль, но очень существенную. Во-первых, она создает тень, что очень важно в такой жаркий день, во-вторых, на ступеньках колоннады располагаются зрители и участники праздника, как правило, с едой и питьем, группами. Можно было бы сказать, что колоннада выполняет роль амфитеатра, если бы она не располагалась позади памятника — сидящие здесь могут видеть только спины выступающих. Поэтому те, кого действительно интересует концерт, располагаются напротив мемориала и вынуждены стоять. В то же время со ступеней колоннады хорошо видно все, что происходит вокруг памятника. Они как места в ложе, для тех, кто пришел надолго, а не на четверть часа. Те, кто там сидит — пришли группой или договорились встретиться заранее, принесли с собой алкоголь, еду-питье, гитары. Это, как правило, завсегдатаи, те, кто уже бывал здесь в предыдущие годы на 9 мая.

Подхожу к одной из групп, расположившихся за колоннадой с едой и питьем.

Пикник на ступенях мемориала, 9 мая 2013 г.Фото: Татьяна Журженко

Человек семь мужчин и три женщины — русскоговорящие, на вопрос откуда — оказывается, что большинство из Киева, Одессы, Крыма. Кажется, среди них две семейные пары. Наливают водки (Русский стандарт) и угощают салом (из Чернигова), присутствует также Советское Шампанское. Разговариваю с одним из мужчин (лет 45) — из Киева, с выходцами из Украины не общается — считает себя гражданином мира, приехал, по его словам, 12 лет назад по приглашению австрийского университета. Немецким не владеет и говорит об этом с гордостью. По профессии кажется, биолог, является модератором русскоязычного форума «Австрия и Я», говорит, что в отличие от двух других его форум самый демократичный. Компания собирается здесь не первый год. Спрашиваю, что знают об этом мемориале. Говорят, что памятник строили немецкие военнопленные. Больше всего знает женщина, которая работает туроператором, знает даже, что раньше здесь стоял советский танк, который после Пражской весны стал вызывать нехорошие ассоциации, и его попросили убрать. Танк заправили, и он уехал своим ходом. (На самом деле, танк убрали в 1956, после подписания Государственного договора — Т. Ж.). Мой собеседник говорит, что на 9 мая сюда приходят все слои местных русских. Жалуется на австрийцев, говорит, что получает здесь гроши, но живет спокойно. Занимался в Киеве бизнесом в 90-е годы, заработал полмиллиона, но пришлось все отдать — бандитам, ментам, прокуратуре. Показывает шрамы на голове — бандиты били молотком. Показывает шрамы на ногах — чеченцы избили в армии. Советский Союз был, по его мнению, уродливым обществом. Некоторые присутствующие возражают, начинается спор о смысле Победы — мой собеседник говорит, что у него один дедушка воевал, другой был репрессирован — это и есть правда о войне. Второй настаивает, что все-таки мы должны сегодня вспоминать в первую очередь победителей. Тосты за победу, за погибших.

Характерно, что никто из присутствующих на празднике практически ничего не знал о советском мемориале, истории его создания, авторах и пр. Хотя некоторые говорили о статуе солдата как об «Алеше», особого эмоционального отношения к нему не ощущалось. Возможно, причина в том, что статуя солдата расположена на высоте 20 метров: рассмотреть ее можно только издали или запрокинув голову и прикрыв глаза от солнца.

Молодая пара, студенты, она из России, он из Косово (как выясняется позже). Заговариваю с ними по-русски, поскольку у девушки ленточка цветов российского флага (почти исключение, российской символики очень мало), у парня георгиевская ленточка. Отвечает девушка — она уже четыре года учится в Вене, на отделении межкультурной коммуникации. Там много русскоязычных, о празднике знают все. Договариваются встретиться у памятника или встречаются спонтанно. В процессе разговора выясняется, что парень не говорит по-русски — спрашиваю у него, откуда георгиевская ленточка. Он отвечает по-немецки, что это длинная история — он был в гостях в России у родственников своей подруги (которая рядом с ним). Дядя подруги объяснил ему про ленточку и взял с него слово, что он будет носить ее на 9 мая — даже если за это ему «набьют морду». Так что он просто держит слово. Он ничего не знал о 9 мая, но сегодня утром посмотрел в Википедии. Это день немецкой капитуляции, «хорошие» победили «плохих». Спрашиваю, знают ли что о памятнике. Девушка напрягается и говорит наконец, что памятник построили в 60-е годы (!) Я поправляю — в 1945-м. Тогда пара начинает забрасывать меня вопросами — правда ли, что здесь была советская зона оккупации и т. д.

Двое молодых людей лет 16-ти, хорошо одеты, выглядят как дети российской элиты. Приходят сюда каждый год, с тех пор как живут в Вене. Учатся в российской школе при посольстве. Что знают о памятнике? Отвечают: Алеша, а что еще? Кажется, в школе что-то говорили об истории, но сейчас не могут вспомнить. Школа участвует в возложении венков, на 8 мая и в апреле — на день освобождения Вены.

Роль мемориала не сводится только к подмосткам для концерта. Он создает легитимное пространство, в котором оказываются возможны советские формы коммеморации, советские песни, советские ордена и медали на груди пожилых участников. Есть в происходящем и карнавальные элементы — молодой человек, завернутый в красное знамя с серпом и молотом — но все же происходящее трудно назвать карнавалом.

Организация праздника, ритуал и роли участников не предусматривают особой импровизации, а воспроизводят формы, доминирующие в российской «метрополии». Мемориал, выпадающий благодаря своей cталинской архитектуре из городского пространства Вены, на два дня становится зарубежным эксклавом (пост)советской памяти о войне.

Впрочем, это очень ритуализированная память. Смысл праздника — не столько в том, чтобы заставить людей вспомнить войну, сколько напомнить им о том, как они праздновали День Победы в молодости, чтобы еще раз (вместе) пережить определенные эмоции, разделить их с детьми, внуками и друзьями. Эту логику историзации военного прошлого Сергей Ушакин называет аффективным менеджментом: значение имеет не историческая достоверность, память о войне как таковая, а ее эмоциональный заряд. Воспоминания о воине все чаще оказываются оторванными от конкретного исторического контекста. Место памяти и истории занимают мнемонические объекты, цель которых состоит в сцеплении, увязке определенных звуковых и зрительных образов с неким эмоциональным состоянием[58]. Таким мнемоническим объектом является и советский военный мемориал в Вене, точнее, статуя советского солдата. Он репрезентирует не столько память о войне, сколько другие (похожие по стилю) мемориалы/памятники в советских городах (поселках), связанные в памяти присутствующих с празднованием Дня Победы. Большинство приходящих сюда русских (русскоязычных) или являются туристами, или живут в Вене относительно недавно. Их личная и семейная память никак не связана с освобождением Вены в 1945 году, они мало что знают об истории Австрии и о советским военном присутствии в послевоенные годы. Мемориал практически не связан для них с этими чужими историческими событиями, однако позволяет им почувствовать себя «дома», окунуться в атмосферу «нашего» праздника.