Чтение онлайн

Кроме того, на тыльной стороне пьедестала можно прочесть стихи Сергея Михалкова, обращенные к освободителям Вены:

«Гвардейцы! Вы честно служили Отчизне

От стен Сталинграда вы к Вене пришли.

Для счастья народа вы отдали жизни

Вдали от родимой советской земли.

Слава вам, храбрые русские воины!

Ваше бессмертье над вами встает.

Доблестно павшие, спите спокойно.

Вас никогда не забудет народ!»

Архитектура и стилистика мемориала выражают не столько скорбь по погибшим, сколько триумф победы. Если скульптурные композиции, венчающие крылья колоннады, изображают бойцов в разгаре битвы, то фигура солдата на пьедестале символизирует конец войны и наступление мира. Геополитической функции мемориала отвечает его монументализм; характерно, что фигуру солдата трудно рассмотреть вблизи — приходится слишком высоко задирать голову, а солнечный свет, отражаясь в золоте щита и солдатской каски, слепит глаза. Скорбь, боль потери и уважение к памяти павших, индивидуальное измерение памяти в гораздо большей степени отражает скульптурная композиция на Центральном кладбище Вены, символически маркирующая вход на территорию советских воинских захоронений. Здесь мы видим солдата с опущенным в знак траура военным знаменем, с обнаженной головой и прижатой к груди каской. Очевидное разделение функций между двумя местами памяти отражается в выборе архитектурного языка и образных форм.

Советский военный мемориал удачно встроен в архитектурный ансамбль Шварценбергплац, одной из центральных площадей Вены, хотя и контрастирует с окружающими помпезными зданиями в стиле неоклассицизма и необарокко. Шварценбергплац — одна из самых больших площадей в городе, длиной почти полкилометра; она представляет собой (особенно после реконструкции, завершенной в 2004 году) гигантскую транспортную развязку и мало располагает к пешим прогулкам и отдыху. Исключение составляет южный конец площади, где посреди небольшого сквера и расположен советский мемориал. Перед ним расположен большой фонтан (Hochstrahlbrunnen), подсвечиваемый по ночам и по высоте сравнимый с монументом. Хотя от местных русскоязычных иногда приходится слышать, что фонтан был специально построен властями Вены, чтобы скрыть непопулярный мемориал, эта легенда не соответствует действительности — фонтан был сооружен в 1873 году как символ современного водоснабжения города. В ознаменование торжественного открытия мемориала в августе 1945 года советские военные власти даже отремонтировали и включили любимый горожанами фонтан, чтобы расположить к себе местное население. Советский мемориал обращен фасадом к площади и центральной части Вены и «спиной» к дворцу Шварценберг, за которым находится любимый туристами Бельведер, в котором в 1955 году состоялось торжественное подписание Государственного договора, а сегодня располагается музей искусства эпохи модерна. Показательно, что мемориал расположен в посольском квартале, в непосредственной близости от здания посольства РФ на Райзнерштрассе и Никольского собора, сооруженного при российском императорском посольстве в 1893–1899 годах по проекту Г. И. Котова итальянским архитектором Луиджи Джакомелли.

Выбор места сооружения мемориала представляет несомненный интерес с точки зрения символической политики. Шварценбергплац, соединенный «пуповиной» Ринга с двумя другими историческими площадями Вены — Площадью героев и Ратушной площадью — содержит множеcтвенные имперские и милитаристские коннотации[26]. Район Шварценбергплац, где в XIX веке охотно селились представители знати и военные, стал позднее привлекательным для крупной буржуазии, включая еврейские семьи (после 1938 года их собственность была «ариизирована», а особняки перешли в пользование национал-социалистического режима). Здесь же располагались Ассоциация промышленников и Венский купеческий союз, а также представительства многочисленных промышленных, транспортных и страховых компаний. Деловой характер площадь сохраняет и сейчас (к слову, слева от советского мемориала находится представительство компании «Лукойл»). Хотя центральная роль в новейшей австрийской истории прочно закрепилась за Хельденплац, Шварценбергплац («важнейшее из второстепенных мест событий новой австрийской истории» по выражению Бернадетты Райнхольд) был в XIX и первой половине XX века излюбленным местом военных парадов и других официальных церемоний. Характерно, что последний военный парад союзников в 1955 году в честь вывода войск и подписания Государственного договора состоялся именно на этой площади, где в Доме индустрии располагалась Союзная контрольная комиссия по Австрии.

В центре площади Шварценберг стоит конная статуя фельдмаршала князя Карла Шварценберга, победителя Наполеона в «битве народов» при Лейпциге (1813 г.) — тем самым площадь символически связана с Воротами героев, также посвященными героям сражения при Лейпциге. Памятник фельдмаршалу Шварценбергу («европейскому полководцу, возглавившему союзнические войска в борьбе с Наполеоном и олицетворившему собой новое устройство Европы после Венского конгресса»[27]) был торжественно открыт в 1867 году в присутствии императора Франца Иосифа; он дополняет нарратив военно-политического триумфа, представленный двумя другими конными статуями австрийских полководцев на Хельденплац. По мнению историка архитектуры Яна Табора, выбор места для советского военного мемориала несомненно учитывал исторические ассоциации между двумя завоевателями Европы — Наполеоном и Гитлером, и содержал намек на преемственность российско-австрийского союза:

Трудно сказать, было ли решение в пользу Шварценбергплац обусловлено глубокими историческими познаниями чрезвычайно умелых советских авторов мемориала, или они всего лишь инстинктивно чувствовали монументальный характер площади и воинский гений места. Но наверняка они хорошо знали, кем был тот самый князь Карл Шварценберг — всадник, господствующий над передней частью Шварценбергплац. Победитель Битвы народов под Лейпцигом 1813 г. был союзником в наполеоновских войнах, в которых русские оказались связаны с австрийцами тесными, почти братскими узами. Это и послужило идеологическим связующим звеном. Российский поход Наполеона 1812 г., закончившийся фиаско и в конечном итоге приведший к его краху, во многом похож на захватническую войну Гитлера против Советского Союза. Эти сходства можно свести к формуле «Чем для Наполеона была Бородинская битва зимой 1812 г., тем для Гитлера стала битва за Сталинград зимой 1942–43 года»[28].

Советский военный мемориал в Вене был первым, сооруженным на территории освобожденной Европы, а его проект создавался еще до начала Венской наступательной операции. Проект был инициирован советским военным командованием и реализован под руководством военных инженеров и строителей; к работе привлекались местные австрийские мастера и рабочие, а также военнопленные. До 1955 года мемориальную композицию дополнял танк СУ-100, участвовавший в боях за Вену (его экипаж похоронен на Центральном кладбище); позднее танк был передан в Военный музей[29]. Австрийский переводчик и журналист Эрих Кляйн, работавший в 1990-е годы в Москве, успел взять интервью у авторов и создателей мемориала, в частности у Дмитрия Шепилова, в 1945 году советского генерала и военного советника, осуществлявшего общее идеологическое руководство, инженера Михаила Шейнфельда, ответственного за техническую сторону проекта, а также у вдовы скульптора Михаила Интизарьяна, автора фигуры советского солдата[30]. По словам Дмитрия Шепилова, впоследствии редактора газеты «Правда» и члена Политбюро, именно ему принадлежит авторство надписи на колоннаде, а также выбор места сооружения мемориала. В качестве возможной альтернативы рассматривался, например, любимый венцами парк Пратер, но окончательный выбор был сделан в пользу площади Шварценберг. Существует, впрочем, неподтвержденная документально точка зрения, что вопрос о месте сооружения мемориала решался самим Сталиным, который был знаком с топографией города[31]. Сталин жил в Вене в пансионе на Шёнбруннер Шлоссштрассе в эмиграции в 1913 году, о чем информирует установленная в 1949 году и сохранившаяся до сих пор мемориальная доска[32].

Конкуренция с союзниками (территория Австрии и сама Вена были разделены на четыре оккупационные зоны) и соображения государственного престижа сыграли решающую роль в создании мемориала и выборе места его сооружения. Как пишет Эрих Кляйн со слов Дмитрия Шепилова, монумент создавался в сжатые сроки, поскольку должен был продемонстрировать как западным союзникам, так и местному населению организованность и дееспособность советских военных властей.

Западным союзникам, которые только осенью 1945 г. заняли выделенные им договором зоны Вены, хотели продемонстрировать организационные способности советской власти. Таким образом, памятник, расположенный на границе советской зоны в 4-м и британской — в 3-м районе, в непосредственной близости от Союзнического совета (Дома индустрии), можно воспринимать как военный памятник в двойном смысле. Как памятник павшим воинам и как памятник грядущей Холодной войны между Востоком и Западом в Европе и за Европу[33].

Свидетельством своего рода «холодной войны» памятников, начавшейся задолго до настоящей Холодной войны, является «краеугольный камень свободы» (Сornerstone of Freedom), довольно странный памятный знак, напоминающий по форме скворечник, сооруженный американскими военными властями в 1948 и переданный в дар городу.

Ссылка на несоизмеримое с ее географическими размерами значение Австрии для западной цивилизации была задумана американскими оккупационными войсками — в контексте Холодной войны — как контраст триумфальному советскому памятнику освобождения на Шварценбергплац. Напрашивается вывод, что победители-демократы не строят помпезных памятников, однако следует напомнить, что американские войска, в отличие от Красной Армии, вошли в Вену уже после окончания войны[34].

На открытии советского мемориала (первого монументального проекта Второй республики) 19 августа 1945 года присутствовали представители западных союзников и министры временного правительства Австрии. Праздник был организован согласно канону советских массовых мероприятий, включая военный парад, и завершился фейерверком. Пуск любимого горожанами фонтана должен был продемонстрировать стремление к нормализации и возвращение города к мирной жизни. (Стоит отметить в этом контексте, что в первое послевоенное десятилетие советские оккупационные власти активно использовали инструменты культурной политики для усиления своего политического влияния в Австрии)[35]. В речах австрийских политиков на церемонии открытия советского мемориала звучали слова благодарности Красной армии и заверения в твердых намерениях австрийского народа возродить независимое демократическое государство. В то же время в речах содержались и значительные нюансы — в зависимости от политической принадлежности выступавших. Так, государственный секретарь Леопольд Фигль (представитель христианско-консервативной Народной партии), в отличие от социал-демократа канцлера Карла Реннера, говорил не о монументе героям Красной Армии, а о памятнике «освобождению Австрии»; единственный из выступающих, он воздержался от выражения благодарности лично товарищу Сталину. Совсем другие акценты содержались в речи лидера коммунистов Эрнста Фишера, который говорил о дружбе между австрийским и «великим русским народом»[36].

Коммунисты обладали значительным влиянием в послевоенной Австрии и пользовались безусловной поддержкой советских оккупационных властей. Стратегией советского военного командования, еще до окончания боев за Вену, было создание органов местного самоуправления из представителей антифашистского сопротивления, преимущественно коммунистов, и передача им целого ряда практических вопросов организации мирной жизни. В частности это касалось полиции Вены, где процент коммунистов был высок вплоть до 1960-х годов[37]. На площади Шварценбергплац, южная часть которой до 1955 года носила название Сталинплац, располагался не только Союзнический совет, но и ЦК Компартии Австрии — новые партийные функционеры видели из своих окон советский военный мемориал[38]. C этой точки зрения Cталинплац можно рассматривать как зародыш новой, коммунистической Австрии, которая вполне могла бы стать реальностью, как это произошло в других странах Центральной и Восточной Европы. Надежды компартии на победу на выборах 1946 года не оправдались, но опасения коммунистического переворота присутствовали в политической атмосфере Австрии в течение всего послевоенного десятилетия. Советское военное присутствие (в 1949 году из 65 тыс. солдат союзных войск около 48 тыс. составляли советские военные) делало этот сценарий весьма вероятным.