Чтение онлайн

Грэм рывком взлетел и встал на ноги. Просочился сквозь решетку и обернулся на ряд клеток. Их было всего шесть: четыре узких и две широких. Заглянул в соседнюю. Там, свернувшись в комок, спал мутант небольшого размера – смесь собаки с чем-то еще. Охотник не стал разглядывать и проплыл дальше. В трех узких камерах сидели муравьиные мутанты – не очень удачные помеси с разными мелкими животными. Выглядели они скорее жалко, чем опасно. Зато в двух последних были действительно монстры. Первый – огромный ящер с длинным толстым хвостом, усеянным острыми шипами. Он стоял прямо, обхватив прутья решетки когтистыми лапами. Огромные черные глаза, не моргая смотрели в точку на стене. Второй походил скорее на муталюда – смесь человека с муравьем. Он стоял в углу на четырех лапах, а посередине болталась неразвитая пара ног. Наверно, это была вторая мутация. Скелет полностью изменился: раздутая грудная клетка опустилась к задним ногам и висела мешком, конечности вытянулись и перекрутились, голова увеличилась втрое и приобрела саблевидные жвала, длинные усики и черные шаровидные глаза-жемчужины, кожа затвердела и потемнела, превратившись в панцирь, только места изгибов светились белой нежной пленкой. От человека практически ничего не осталось. Несмотря на все это вооружение, выглядел он как-то болезненно и слабо. В сравнении с ящером – недоразвитый бледный ребенок. Ящер дышал силой и здоровьем. Казалось, он ждал своего выхода на сцену.

Грэм проплыл сквозь дверь. Снаружи был большой, обнесенный частоколом двор с несколькими постройками. Двери каждой из них соединялись тропинками, вытоптанными в редкой траве. В дальнем углу – огромный великан, посаженный на цепь, как сторожевая собака. Панголин подлетел ближе. Тяжелая длинная цепь обвивала громадный валун и замком пристегивалась к металлическому ошейнику. Людоед спокойно сидел на песке. Измазанная в засохшей крови пасть изредка хлопала, поднимая в воздух десятки мух. Полукруг, на который позволяла двигаться цепь, был полностью вытоптан и взрыхлен. По всей площади валялись кости и черепа, среди которых были и человеческие останки, но больше всего раздавленных панцирей муравьев.

Великан бедренной человеческой костью рисовал неровные круги на песке. Закончив один, тут же начинал новый – весь песок вокруг пестрил кольцами наложенными друг на друга. Он икал, подбрасывая лысую треугольную голову вверх, довольно хрюкал и с детским упорством принимался за следующий шедевр. Изредка гигант бросал свой инструмент, рычал и поправлял тяжелый ошейник – отполированный металл пилой врезался в грубую кожу. По всей могучей шее отпечатался багряный рубец, а волдыри и язвы облепили словно пиявки.

Облетев людоеда, панголин направился к постройке, напоминающей жилой дом. Это действительно был дом хозяйки – небольшой, но уютный: светлые занавески с красными маками на окнах, грубо тесаная мебель, печь, книжный шкаф и две кровати. На одной спала хозяйка, вторая была пуста. Шкаф у стены доверху забит книгами разных размеров и цветов. Грэм взял одну. Полистал. Это была запрещенная старая книга о мутациях. Зная, что во сне не стоит доверять таким вещам, поставил на место. Пошарив взглядом по скудному убранству комнаты и не найдя ничего интересного, заглянул в кладовку. Тут был настоящий склад. Вдоль стен стояли большие сундуки. Все вещи в них тщательно отсортированы: одежда с одеждой, обувь с обувью, оружие с оружием. На стенах висели сумки и пучки трав. На стеллажах рядами стояли темные бутыли. Кое-где панголин заметил свои вещи, но не стал ничего искать, так как доверять этому тоже нельзя.

Больше не задерживаясь, полетел к выходу и у самых дверей нос к носу столкнулся с волколаком. От неожиданности даже чуть не вышел из сновидения – мир поплыл, в ушах загудело, а невидимые тиски мягко сдавили голову. Вовремя спохватившись, Грэм перевел взгляд на руки – они уже начали меняться, будто растекающееся желе. Стараясь удержать их форму, некоторое время пристально всматривался. Наконец гудение и напряжение прошли. Руки вновь стали своими.

Муталюд исчез. Великан по-прежнему сидел и рисовал. Больше никого во дворе не было.

Панголин приблизился к другой постройке – внутри ничего интересного, обычный деревенский сарай. Проплыл мимо притихшего курятника к запертой калитке в частоколе. Полукруг, вытоптанный людоедом, почти вплотную подходил к ней. Грэм улыбнулся, представив, как великан, рыча и брызгая слюной, размахивает лапищами, стараясь ухватить вошедшего. Снаружи на цепи спала сторожевая собака. Облетев еще раз вокруг всех зданий, охотник заглянул в сарай и курятник: хотелось найти того муталюда, встреча с которым так взволновала. Влетел в дом. Но тут же почувствовал напряжение – мир резко поплыл и стал меняться, в ушах загудело, затрещало, и панголин проснулся.

В памяти всплыла встреча с волклаком, но разглядеть его как следует не получилось, и перед глазами стояла только неясная темная фигура. Грэм сел скрестив ноги, и погрузился в воспоминания.

В этой позе его застал рассвет. Сквозь невидимые ранее окна-бойницы, узкими полосками, уходящими к потолку, пробивались тоненькие лучи солнца, а мерно летающая в воздухе пыль наполняла их жизнью. Куски рваной паутины чуть раскачивались от легкого движения воздуха. Соседи буднично галдели.

Уже привычные звуки мутантов разом стихли, и только шорох напряженных дыханий нарушал тишину. Скрежетнуло сердце замка – дверь резко открылась, впустив больше света. Грэм тут же прилип к решетке. В комнату вошел невысокий коренастый волколак, неся в одной руке тяжелое ведро, в другой он вертел нож – стальное лезвие, словно сверкающая змейка, ползала по когтистой лапе. Тот самый волколак! Он остановился возле первой клетки, достал комок чего-то серого и просунул сквозь железные прутья. Затем бросил кусок сырого мяса. Оживление нарастало. Послышалось нервное топтание десятков лап. Тоже самое муталюд проделал возле остальных решеток. Подойдя к панголину, остановился, поставил ведро, сунул в него лапу и замер, рассматривая пленника.

Это был гибрид волка и человека. Но его моторика была лучше, чем у любого муталюда. «У некоторых людей руки работают хуже, чем у него!» – подумал Грэм. Было в нем что-то неуловимо-знакомое. Взгляд? Глаза, казалось, смеялись, но звериный оскал не походил на улыбку.

Волколак вытянул морду и принюхался. Приоткрыл пасть, и почти не двигая нижней челюстью медленно, выговаривая каждый слог, произнес:

– Пан-го-лин.

Глаза сузились, а кончик серого хвоста тихонько заиграл.

– Ты меня знаешь? – удивился охотник.

– Да… Я тебя знаю, – покачал головой муталюд.
– Ты… тыыы… Гр… Гр…

– Грэм!

– Да… Грэээм! – почти завыл волколак, сильнее завиляв хвостом.

– А ты… - панголин задумался, но тут же осознал, что не знает его. Быть может знал раньше, до мутации, но сейчас…

Глаза муталюда превратились в немой вопрос, хвост замер в ожидании. Не в силах вспомнить панголин отвел взгляд в сторону. Волколак вздохнул, порылся в ведре и, просунув кусок жареного мяса на лезвии ножа и кувшин с водой, пошел к выходу – уши выхватывали звуки, вертясь, независимо друг от друга, а хвост слегка покачивался в такт шагов.

Грэм проводил его взглядом. В голове кружились туманные лица друзей детства, монахов, панголинов и просто, случайных знакомых. «Кто это? Быть может друг? Поможет бежать? Или враг?» Охотник откусил кусок мяса и принялся медленно жевать. В голову пыталось пробиться какое-то знание, но невидимая пленка, готовая вот-вот порваться и впустить забытый туманный образ, каждый раз только растягивалась и отбрасывала из глубин мозга обратно в реальность.

Клетка, как никогда, стала давить своей узостью. Хотелось пространства: необъятного поля, высокого леса, море травы и глубоких озер. И бежать во всю силу, так, чтобы ветер свистел в ушах, чтобы мир расступался! Еще не знал как, но панголин уже видел себя свободным. К нему вернулась надежда, охватили блаженные чувства и он начал читать благодарственную молитву, восхваляя бога за все дары, которые так щедро рассыпались по земле, за все горести и радости, доставленные ему.

Дверь скрипнула – Грэм тут же вскочил и прильнул к решетке. Через порог перепрыгнул знакомый муталюд и остановился в дверях. За ним появилась старуха-хозяйка. Она подошла к первой клетке, на мгновение задержалась и молча направилась к следующей. Вергина еле заметно кивала, но лицо не выражало ничего, кроме разочарования и глубокой усталости. Панголин отошел в тень камеры.

– Ну что, готов? – улыбнулась старуха. – Подойди-ка сюда… Ближе, - уголки губ опустились.

Она достала из кармана грязную тряпку – желтую в зеленый горошек – и небольшой флакон.