Чтение онлайн

Грэм попятился, стараясь укрыться в глубине клетки. Глаза забегали по сторонам. Руки вслед за ними скользили по холодным стенам, пытаясь найти ту, последнюю надежду на спасение – тщетно! В глазах подошедшего волколака, ее тоже не было: они так же приветливо улыбались, но выражали покорность и преданность старухе, серый хвост так же вилял, но не дружески, а заискивающе. Это конец. Мелькнул образ уродливого муталюда-муравья – вот, чем все закончится.

– Я сказала, подойди сюда! – скомандовала Вергина и капнула несколько капель из флакона на тряпку. – Я не люблю ждать!

Грэм стоял у задней стенки, ухватившись за решетку. «До конца! До конца!» - твердил он себе.

– Я сейчас с тобой не буду ничего делать, - смягчила голос хозяйка.
– Сниму мут, и все. Мы с тобой еще долго будем работать, а сейчас подойди. Ты же знаешь, что я все равно добьюсь своего, только тебе будет намного хуже.

Она подняла тряпку и жестом поманила. Панголин подошел. Старуха легонько мазнула нос, и резкий знакомый запах мягко оттолкнул от решетки. Грэм лег, чтобы не упасть и через минуту вырубился – чернота, словно бездонный колодец, поглотила и растворила в себе тело и разум. Время остановилось, превратившись в вечно тянущееся мгновение…

Тяжелый душный сон уходил, снимая грузное непроницаемое покрывало. Странный звон прорывался сквозь слабеющую пелену, пока ясно и отчетливо не стал различим в тишине сознания – похоже, кто-то мыл груду стеклянных баночек.

Грэм окончательно проснулся, поднял тяжелую голову, но тут же откинулся обратно, машинально пытаясь заслониться от яркого света, но не смог – руки не слушались. Пошевелил пальцами – все в порядке. Встать тоже не получилось: он был намертво привязан к кровати, а ладони покоились в ванночках с помутневшей слезой.

Немного привыкнув к свету, осмотрелся. Это была самая настоящая лаборатория, какой мог позавидовать любой ученый. В глаза сразу бросился широкий стол с кучей склянок, колб, реторт и перегонов, а в самом центре – высокоточные резные весы. Стены были завешены аккуратными пучками трав, а на стеллажах рядами стояли всевозможные флаконы. Особняком висела одна полка, на которой сиротливо лежали несколько книг. Слева у еще одного стола старуха что-то растирала в ступке.

– Проснулся?
– не поворачиваясь, спросила Вергина.

– Ага. Сколько я спал?

– Несколько часов. Дать еще снотворного?

– Нет-нет, не надо, - выпалил Грэм.

– Обычно мои зверушки спят все время, - усмехнулась она, не отрываясь от дел.
– Но с некоторых пор я стараюсь этого не делать. Хоть на короткое время, но оставляю в сознании. Это дает материалу больше жизни и быстрее наполняется слеза. Ведь правда?
– она обернулась.

– Я не знаток в науке. И сам не муталюд. Я панголин. Моя задача – доставать слезу и…

– Я знаю, - перебила Вергина, и более мягко добавила.
– В твоих интересах знать о грибах больше, если ты хочешь подольше сохранить свое сознание… Скажи мне, сколько надо держать тебе руку в слезе?

– Я… я… до появления стабильного однородного серого цвета, - выпалил панголин.

Старуха усмехнулась:

– А сколько грибов жабьего мута надо для выведения муталюда с образованием ядовитых желез на коже и небольших общих изменений, но с сохранением сознания? И сколько времени займет полное изменение?.. Формула для волколака?.. Урсуса?

Грэм молчал. Гадать было бессмысленно. Он откинулся на подушку и расслабился.

– Жаль, а ты мог бы мне помочь кое в чем. Ну да ладно, - Вергина перешла к главному столу. Там она принялась взвешивать зеленый порошок. Отмерив, нужное количество пересыпала в бутылочку. Залила бесцветной жидкостью и поставила на край.

– Гибор!
– резко позвала хозяйка.

Грэм приподнялся и завертел головой в поисках молчаливого свидетеля их беседы. Никого не было видно, но ясно послышалось шарканье, еле слышные стоны и свист дыхания.

Из-под кровати выползло нечто круглое кроваво-красное, похожее на прозрачный мешок с нарубленным мясом. С одной стороны ему помогала костлявая рука. Больше рассмотреть что-либо было невозможно: все шевелилось, двигалось и сливалось в одно месиво. Стоная и кряхтя, он дополз до стола, ловко схватил поставленный старухой флакон и принялся усердно трясти. При этом тело стало раскачиваться, словно студень. Полежав немного возле ног старухи, уродец медленно отполз назад к кровати панголина.

Это, несомненно, был разумный красный головастик. Насколько было известно, такие уродцы не выживают. Они умирают через день-два после формирования, а чаще всего на начальной стадии изменения. Но этот, не смотря на видимые страдания, жил, научился передвигаться и даже помогал старухе.

Гибор подполз ближе и остановился, не прекращая трясти бутылочку. В центре среди свисающих кусков мяса что-то зашевелилось, задрожало, и наружу вывалился глаз, опутанный сетью кровеносных сосудов. Он наполовину втянулся обратно и взглянул прямо на панголина.

От неожиданности Грэм отпрянул, но, собравшись с силами, посмотрел в глубину немигающего глаза – человеческого глаза.

– Ему уже больше года, - не оборачиваясь, сказала Вергина, продолжая возиться со склянками.
– Нравится?

– Нет… Но как такое возможно?

– Я ему сказала: если он выживет, то сможет когда-нибудь отомстить мне, – старуха рассмеялась. Панголин молчал.

– Заживляющая мазь на основе слезы творит чудеса, – продолжила Вергина уже серьезно. – Если намазать переродыша, то он выживет, несмотря ни на что.

– Это бесчеловечно…

– Что? – старуха повернулась.
– Бесчеловечно!? Бесчеловечно лишать дома, имущества, церковного сана и выгонять из города, только за то, что Бальдор смелее и сильнее духом паршивой овцы – Иакова! Бальдор должен был стать настоятелем храма Подгора, но эта лживая змея обвинила моего мужа в безбожие, в издевательствах над учениками, в обирании прихожан и во всех смертных грехах! Ничего. Мы вернемся в Подгор, и тогда Иаков за все ответит. Я не пожалею заживляющей мази, а затем сдеру с негу шкуру живьем! Он будет долго мучиться – годы! Он ответит за каждый день в этом болоте!

Грэм вжался в кровать:

– Отца Иакова больше нет, - тихо сказал он.

– Как нет?

– Он… он умер…

Старуха несколько секунд молчала, а затем истерично захохотала:

– Жаль. Жаль. Бальдор расстроится, - она глубоко вздохнула.
– Гибор, хватит. Неси сюда!

Уродец вздрогнул, сунул бутылочку в отверстие между складками тела и, помогая себе рукой, зашаркал к хозяйке – свистящее дыхание участилось, сойдя на хрип.

Вергина, закончив приготовления, развернулась и шагнула в сторону ползущего уродца. Он достал драгоценную бутылочку и протянул.