Чтение онлайн

— Я люблю свою семью! И не позволю о них думать плохо!

От избытка чувств Анна даже коснулась ладонью груди. Того самого места, где теперь висел медальон.

Перо безразлично пожала плечами.

— Твое дело.

Бер тут же остыла. Села опять за стол, открыла тетрадь на пустой странице. Вспомнила, что видела внизу и вдруг спросила:

— А та девушка, твоя подруга, почему она плакала?

— Она мне не подруга, — отрезала Алина. — А плакала, потому что дура. Беречь себя надо было, а не по кустам шляться.

Аня покраснела и уткнулась в тетрадь.

— Учись на чужих ошибках, папина дочка, — посоветовала Перо, и, заколов волосы, покинула комнату.

Внезапно воцарившаяся на этаже тишина заставила Аню поежиться. Она выглянула в коридор, там никого не было. Двери комнат все были закрыты, из-за них не доносилось ни звука. Девушка приблизилась к лестнице, всерьез раздумывая вернуться в прихожую. По крайней мере, там многолюдно.

Но по ступенькам уже кто-то поднимался. Уверенно, неторопливо, по-хозяйски.

— Что значит «заболела»? В чем выражается это «ей плохо»?

— Позеленела вся. Я думала, ее стошнит, а она лицом в подушку упала и как забьется! Словно в нее молния попала.

— А пришла откуда?

— Да отец его знает. Только с волос вода льется, и бледная, словно Пожирателя увидела. Ох! А что, если…

— Дурь-то из головы выкинь. Шатаетесь непонятно где, правила нарушаете, а потом все на невидимого духа спихнуть стараетесь!

Анна бегом бросилась к своей комнате. Дверь за собой она прикрыла не до конца. Что, если в пансионате эпидемия? И люди пропадают из-за этого? Хотя, вряд ли — тогда бы воспитанники исчезали гораздо чаще. А вдруг тяжело больных увозят в ближайший город? Или хотя бы к нуждающимся в помощи вызывают из города особого лекаря? Значит, ворота могут открыть и без приказа?

— Здесь? О, Отец! Ты ее такой оставила?

— Нет! Нет! Она лежала на кровати, тяжело дышала. Но была…была…не такой…

Незнакомая пансионерка разрыдалась. Воспитательница понизила голос, но, так как действие происходило в комнате, соседней с той, что находилась напротив Аниной, девушка все-таки расслышала сказанное сухим, строгим голосом:

— Не реви. Дойдешь до второго этажа, позовешь Марию, она у вас ведет музыку, и графиню Белину. Сама останешься там, поняла? Никому не слова о произошедшем, пока мы не узнаем, что это за болезнь. Ясно?

— Но…как же…

— Ты же не хочешь, чтобы кто-нибудь случайно заразился от нее? Вот и не стоит давать повод слишком любопытным носам нарушить очередное правило. Карантин нам совсем ни к чему. Все, иди.

Через полминуты нерешительные шаги стихли на лестнице. Еще через четыре две женщины прошли в комнату больной и плотно прикрыли за собой дверь. Больше получаса Анна простояла, прислушиваясь к звукам в коридоре, но из шестой спальни за это время никто так и не вышел.

Прозвенел колокол, возвещающий обед. Девушки поспешно возвращались в свои спальни, чтобы получить от мокрой и злой кухарки кусок мяса, сыра, хлеба и яблоко. Как узнала Анна утром, во время гроз кухонные работники сами привозили в жилой флигель нежидкую еду и раздавали по комнатам. Помимо прочего каждому воспитаннику на это время выдавалась деревянная кружка для питья. Стоявшую в прихожей бадью с водой, предназначенной в основном для умывания, работники служебного флигеля ежедневно наполняли в послеобеденное время, но никто ее внутрь не употреблял — обычно кружки выставляли за окно и пили дождь. Вспомнив свое первое утро в этом месте, когда ее изрядно напугал Павел, сунувший с перепоя голову в бадью с водой, Анна сочла эту традицию вполне разумной и следовала ей неукоснительно. Сделав вид, что поела (кусок в горло не лез), она по примеру вернувшейся в комнату соседки, приоткрыла окно и выставила под струи ливня руку с кружкой.

Вой. Непохожий на волчий. Скорее помесь рева с визгливыми завываниями. Далекий, из леса, но такой жуткий, что, казалось, чудище лесное стоит прямо у тебя за спиной…

Анна поспешно закрыла окно и обернулась. Перо улеглась на кровать с книгой, больше никого в комнате не было. Бер глубоко вдохнула и уселась за стол.

— А… Алина, а как пропадают воспитанники?

Перьева покосилась на нее с удивлением, но ответила:

— По-разному. Кому-то сообщают, мол, завтра уезжаешь домой. О ком-то просто говорят: его вчера родичи забрали. Кто-то попадает в лекарский флигель и не возвращается.

— Лекарский?

— Ну, да.

— А больные как выглядели?

Перьева фыркнула.

— Больные выглядели больными. Боец попал туда с переломом, Лизка простудилась, у Милы была постоянная тошнота, девки говорят, тяжелая она была. У Темы шла кровь из носа и ушей, Нитка в обморок упала на занятии в музыкальном классе. Это те, кто исчез при мне.

— А сколько "уехало"?

— А отец его знает. Я счет не веду. Да и потом, кого-то и впрямь в карете видели. А кто-то просто исчез. Потому что хоть остальным и сказали, что его забрали родственники, а только ворота в эти дни не открывали, и карета никого не увозила и не привозила.

— А шестая комната, кто там живет?

— Кажется, Даша и Сплетница. Одна тут уже больше года, а другая только пару месяцев. А чего это ты вдруг…

Алина посмотрела на бледное лицо соседки и резко замолчала. Потом взяла отложенную было в сторону книгу и демонстративно в нее уткнулась.

— А…

— Я ничего не знаю! Не знаю и не хочу знать!

В подтверждение своих слов Анина соседка повернулась к ней спиной.

— Извини, — прошептала потрясенная Анна и тоже открыла книгу.

Читать не получалось. Мысли постоянно вертелись вокруг шестой спальни. Подслушанные фразы то и дело всплывали в памяти, затмевая диалоги героев пьес. Вечером, после ужина, когда все уже готовились ко сну, Аня не выдержала — вышла из комнаты, пересекла коридор и постучала в заветную дверь. В конце концов может она попросить у соседки запасную свечу? Или, например, нож для заточки грифеля?

Ей не открыли.

Постояв немного в нерешительности, Бер толкнула дверь, украшенную витиеватой синей цифрой "6"…

Пустые кровати. Пустые столы. Пустые полки. Словно никто здесь и не жил. Но ведь плохо стало только одной девушке. Что с ее соседкой? Закрыли подальше от всех, на случай эпидемии? Переселили в другую комнату? Или…что-то другое? Аня прикрыла дверь и вернулась к себе. Алина оглядела ее неодобрительным взглядом, но ничего не сказала. Весь вид ее выражал недовольство и скептицизм, но заговаривать первой Перо не стала. Аня пожелала ей доброй ночи и залезла под одеяло.

Гроза бушевала почти до рассвета. Юная пансионерка все это время с интересом вслушивалась в раскаты грома и рев ветра. Ария разъяренной природы будоражила воображение, но, как не странно, не пугала. Природа, в отличие от людей, имеет право карать и миловать. Но почему-то делает это гораздо реже человека…

Ненастье прекратилось так же внезапно, как и началось. Уже на третий день занятия возобновились, но Анна посчитала их посещение пустой тратой времени и сразу после завтрака отправилась в библиотеку.

У научного флигеля стоял недовольно кривящийся наставник Олег и тыкал палкой в разбросанные вокруг него куски мяса. Со стороны лекарского поста неторопливым шагом к нему подошел Андрей Дивов и остановился рядом.

— Что? Не получается?

Бран недовольно поджал губы.