Чтение онлайн

Судя по всему, Тимур ввел мне литичку. Боль в мышцах уходит, а голова проясняется и перестает напоминать раскаленный чугун.

Зевнув, сворачиваюсь калачиком и прикрываю глаза.

Плавая в дреме, чувствую, как прогибается матрас, и ко мне прижимается твердое горячее тело.

— Иди домой, — шепчу, не открывая глаз. — Время для визитов в нашей избе-болельне закончилось.

— У меня блат, — хмыкает за спиной, укрывая нас одеялом.

— А ты не оборзел? — ершусь, а сама жмусь ближе.

Боже, как тепло.

— Борзеть — мое призвание, — отзывается со смешком.

— Чего так долго на кухне делал?

— Царапину обработал, — выдыхает мне в затылок, рассыпая мурашки по плечам. — Старый уже стал — по балконам лазить.

— Так тебе и надо.

— Злюка.

Его ладонь оглаживает мою ягодицу.

— Как попочка, не болит больше?

Нет, вообще-то, но из вредности говорю:

— Болит. И не смей тут спать. Как только поднимусь, вышвырну тебя отсюда.

— Всё еще злишься?

— Да.

— Степка, давай дружить. — Тимур целует меня макушку и кладет ладонь мне на живот, ведет выше. Мягко накрывает грудь.

— Эй! — возмущаюсь. — Я болею так-то!

Тимур сжимает полушарие как антистресс.

— Будешь так ерзать жопкой, я ж за вазелином сбегаю, — тихонько ржет надо мной. — Спи давай, болезная.

Посопев еще минуту и окончательно пригревшись в руках Тимура, засыпаю сладким сном.

А утром встаю поздно и одна. Тимура нет.

Зато на прикроватной тумбочке обнаруживается термос с теплым облепиховым морсом и леденцы от горла.

С удовольствием утоляю жажду и бреду в сторону гостиной. Надо хоть пленкой затянуть или плед в дырку вставить. Но балконное стекло предусмотрительно заклеено серебристым скотчем, а по полу больше не гуляют сквозняки.

Хмыкаю и ползу на кухню.

На плите стоит кастрюля с еще горячим куриным супом и макароны по-флотски.

Но все внимание оттягивает на себя огромный букет розовых хризантем.

Благоговейно касаюсь острых, как лучики снежинок, лепестков, и добираюсь наконец до телефона.

Первым в череде уведомлений открываю сообщение от Тимура:

«Мастер придет к трем. Я буду поздно, забрал твой дубликат ключей. Вазу обещаю не бить, но купил на всякий случай две. Ночная — под кроватью».

И вот возмутиться бы от альфаческих замашек одного конкретного тренера, но губы сами собой растягиваются в улыбке.

И что вы мне сделаете?

Степанида

Тимур расслабленно лежит рядом.

Глажу кончиками пальцев его лицо, балдея от тактильных ощущений. Отросшая щетина колет подушечки, рассыпая приятную щекотку по цепи — от рецепторов прямо в мозг.

Обвожу мягкие губы. Они, подрагивая в улыбке, прихватывают мой указательный палец, и я тоже улыбаюсь.

Тимур не сводит с меня мерцающего взгляда из-под полуопущенных ресниц, но не делает попыток пресечь мой исследовательский энтузиазм.

Ну прямо сытый лев, растерзавший невинную овечку. А овечка-то и не была против и всё-всё ему позволила.

Хихикнув, веду ниже, переключаясь на шею. Ловлю пульс на сонной, мощно и уверенно отбивающий положенные удары.

Накрываю мерно вздымающуюся грудь. Прямо над тем местом, где, как многие верят, живет душа человека.

Кардиологи бы поспорили с этим утверждением. Но хорошо, что я к ним не имею отношения, и мне достаточно просто знать, что сердце Тимура только что ускорилось под моей ладонью.

Внимание привлекает тонкий шрам между четвертым и пятым ребром.

— Откуда он у тебя?

— Не помню, — через паузу отвечает он. И его сердце дважды сильно ударяет мне в руку.

— У-у-у, кому-то пора пить таблеточки для укрепления памяти. Шрам-то довольно свежий, — хмыкаю, переключаясь на следующую отметину рядом с пупком. — А этот?

Тимур лишь криво ухмыляется:

— Неудачно провел тренировку.

— Вы точно руками деретесь? — подкалываю его. — Или тебя там вместо мишени используют.

— Мишени, Шерлок? — Он сгребает меня в охапку, заваливая на спину.

— Пф-ф-ф, — фыркаю и тычу пальцем ему в «звездочку» рядом с ключицей. — Вот этот товарищ, например, похож на выходное от пули. А входное где-то на спине, у лопатки…

Умолкаю, пристально глядя в глаза Тимура. Он больше не улыбается.

— Это «привет» от боевика, — тихо роняет, не отводя взгляда.

— Ты служил?

— Мгм. В горячей точке.

Это многое объясняет.

Глажу шрам.

— Тогда становится понятно… — намеренно делаю паузу и не могу сдержать смешок. — Почему у тебя эти альфаческие замашки.

— Альфаческие? — уточняет он притворно-грозно.

— Ага, — киваю. — Тебя хлебом не корми, только дай покомандовать.

— А ты против?

Задумываюсь.

Вроде нет. Но иногда мне хочется взбрыкнуть и сделать всё в точности наоборот.

Но вслух я ничего не говорю. Пусть помучается. Хотя по моему лицу и так видно, что я только «за».

— По тебе можно карту происшествий составлять, — перевожу тему, находя еще один шрам на плече. — А этот откуда?

— В другой раз расскажу. Моя очередь. — Тимур с рычанием набрасывается на меня. Целует шею, ключицу, спускается на грудь.

Ахаю, подавая ее выше. И тут же тихо стону, млея от влажных широких касаний горячего языка к вершинке.

— По тебе тоже можно карту составить, Степ, — оторвавшись от своего занятия, весело произносит Тимур. — Эротическо-тактическую.

Его шершавые пальцы гладят мое бедро и проскальзывают дальше. Касаются чувствительного местечка.

— Ах, — тихо выдыхаю, прикрыв от удовольствия глаза.

И Тимур с упоением приступает к изучению моих эрогенных зон.

А я и не против.

Уже после «разведки и боя», как со смешком обозначил это Тимур, выползаем на кухню, подкрепиться.

— Как твоя смена прошла? — спрашивает он, ставя на огонь турку.