Чтение онлайн

Последняя появилась у меня совсем недавно. А точнее — ее принес Тимур со словами, что научит меня варить настоящий кофе.

— Слава всем градусникам, без тяжелых и парных, — отвечаю, домывая тарелки после позднего ужина.

— Парных? — Тимур вопросительно задирает бровь.

— Ну, знаешь, у нас говорят, что если привезли тяжелый и редкий случай, то стоит ждать второго такого же пациента. Травматологи называют это закон парных случаев. Хорошо, что сегодня обошлось переломами и вывихами.

— Загоняли тебя? — Тимур ласкает меня взглядом.

— Да нормально, — отмахиваюсь. — Я и так неделю провалялась в постели, мне полезно растрясти жирок.

— Но-но-но, — грозит мне пальцем. — Руки прочь от стратегических запасов.

Большая ладонь ложится на правый «стратегический запас» и сжимает ягодицу до сладкой боли.

— Мне всё нравится, — выдыхает Тимур мне на ушко, запуская другую ладонь под маечку и уверенно накрывая еще один «стратегический запас».

Толкается бедрами, и я ощущаю, что на южном полюсе снова неспокойно. Прогибаюсь в пояснице, намеренно задевая бугор в штанах Тимура.

— Иди сюда, — мой борец выключает конфорку и легко подхватывает меня на руки.

— А как же настоящий кофе? — хихикаю ему в губы.

— Черт с ним. Есть дела поважнее.

— Вы, главное, спину не надорвите, господин Борцунский, — продолжаю веселиться. — У меня ни согревающей мази. Ни пояса из собачьей шерсти.

— Да знаю я, чем богата твоя аптечка. Обдристаться и плакать.

Тимур кладет меня на кровать и нависает сверху.

Боже, какой же он красивый. Мой краснокнижный.

— Придется тебе, госпожа Пилюлькина, импровизировать.

А куда деваться?

Тимур

Болтливый спецназовец — мертвый спецназовец.

Думаете, это шутка такая? Нет, это инструкция по выживанию. И написана она кровью наших ребят. Не стоит объяснять, почему мы скрываем лица и не рассказываем налево и направо о специфике своей профессии.

У многих в Управлении семьи до сих пор не знают, где работает их отец и муж.

Я всегда считал, что это правильно. Это залог безопасности, и я обеспечивал ее на максимально возможном уровне.

Марина, моя бывшая жена, всегда думала, что я бесперспективный тренер, у которого потолок — это пыльный спортзал и пропахшие потом маты. И за время нашего брака у меня ни разу не возникло желание разубедить ее в обратном.

Но сейчас, глядя на счастливую Степу, болтающую с моими девчонками, я ловлю себя на мысли, что мне не хочется больше ее обманывать.

Старый становлюсь. Сентиментальный.

Вчера подслушал парней в раздевалке. Мои «груднички» обсуждали, что Батя влюбился и размяк, раз даже пиздюлей за сорванную тренировку выдал, как погладил.

В чем-то они, может, и правы.

Степа ловит мой взгляд.

— У меня что, усы? — спрашивает со смешком, отставляя бокал с молочным коктейлем и вытягивая салфетку из подставки.

— Нет, ты прекрасна.

Она тут же краснеет как девчонка, а мне хочется затискать её и зацеловать до звезд в глазах.

— Ну па-а-п! — восклицает сердито Олик и старательно выговаривает: — Думай, што говор-р-ришь! Степа очень пвекр-р-расивая!

После настоятельного совета моей очень прекрасивой женщины я нанял логопеда младшей, и Оливка уже делает первые успехи.

После кафе отправляемся в детский развлекательный комплекс — ад для родителей-тревожников.

— Как успехи у твоих спортсменов? — вежливо интересуется Степа.

— Старательно доводят меня до паралича и нервного замыкания.

— Да? А мне они показались такими послушными, — хихикает. — Так что случилось?

Стиснув челюсти, пережидаю внезапный приступ раскаяния, и пересказываю Степе отретушированную версию событий.

А было дело так.

Вчера на полигоне отрабатывали «зачистку» — штурм многоэтажки с удержанием этажей. Всё четко по секундам: связка, бросок, работа штурмовой группы, обнаружение противника, ликвидация.

Всё шло в привычном режиме, пока Амур не дернул вперед вместо Тайги, сломав порядок действий.

В эфире мой мат перекрывал все разговоры, а потом полкан раскатал нас тонким слоем на «ковре».

Пиздов получили все: и бойцы, и я, как командир.

Туманов полчаса разорялся, брызгая слюной, что в моей группе одни молокососы. И что такое поведение роняет тень на репутацию всего отдела.

Честно? Вышел оттуда с горящим ебалом. Летеха с капитаном подтянулись следом. Уши у обоих — малиновые, на лицах выражение крайнего раскаяния, а сами гудят от напряжения.

Тайгу, как более спокойного, отправил к психологу и в спортзал. Амура — в делопроизводство. Пусть бумажки поперебирает. Мелкая моторика полезна для мозга.

— В общем, развел я их по разным углам, — заканчиваю рассказ. — Сроку на примирение дал — три дня.

Потому что нет у нас больше времени выяснять у кого яйца круче. Каждый день — вызов. И никто из нас не знает, чем он закончится.

Может успешным успехом, который мы обязательно отметим. А может и трехсотым, если брат брату перестанет прикрывать спину.

Всё это, конечно остается за скобками, но Степа удивительная женщина. Она понимает даже то, что не сказано вслух.

— Вы как единый организм, где всё отлажено и работает как часы. Но иногда что-то выходит из строя. Не торопись с выводами и карательной медициной. Прислушайся, — задумчиво произносит она. — Возможно, это сигнал. Их драка не причина, а следствие.

Обнимаю ее, мягко привлекая к себе. Ласково целую в макушку.

— Ты права, моя Пилюлькина. Устрою им в понедельник очковую ставку.

— Очную, ты хотел сказать? — хихикнув, заглядывает мне в глаза.

— Не-е-ет, именно очковую. Потому что если они продолжат разлагаться в коллективе, им я их и порву. Исключительно в воспитательных целях.

— Какой, однако, суровый господин Борцунский.

Наблюдая, как бесятся на батуте мои бандитки, думаю о том, что Степе Синицыной очень подошла бы фамилия Беркут.