Чтение онлайн

Степанида

Молчим. Дышим, впитывая это затишье.

— Знаешь, — произносит Тимур, и его грудная клетка под моим ухом вибрирует. — Я с тобой снова себя почувствовал пацаном, а мне так-то сорокет скоро.

— Первые сорок лет в жизни мальчиков — самые сложные? — хмыкаю в ответ.

— Типа того.

Он мягко подцепляет пальцами мой подбородок и внимательно смотрит в глаза.

— Степ, я тут подумал…

— Правда? — не удерживаюсь от язвительной ключки, за то что получаю шлепок по попе.

— Нарываетесь, госпожа Пилюлькина. — Качает головой, но тон, капец, какой серьезный. — Короче, Степаш, давай попробуем разжевать этот кривохуйственный фарш через рот? Мы такой формат обкатывали с Валериком, вроде зашло. Я начну первым, ок?

Заинтригованная усаживаюсь на матрас.

Тимур шумно выдыхает, проводя рукой по волосам.

— Меня бесит, что твой бывший спит в соседней комнате. Я хочу, чтобы впредь он в этой квартире не появлялся.

Халк, крушить!

Распахиваю глаза и, подскочив, выпаливаю:

— По-твоему, это я виновата?

Тимур грозит мне пальцем:

— Нет, Степ, начни с «меня бесит», а потом добавь, что надо сделать, чтобы этого не было.

Посопев, все-таки говорю:

— Меня бесит любое проявление физического насилия. — Поспешно добавляю: — Нет, вообще-то, мне очень приятно, что ты за меня заступился, но я…

— Ты слишком милосердная, Степа, — вклинивается Тимур вопреки своим же правилам.

— Да. Да, я жалостливая дура! — вспыхиваю, сжимая ладони в кулачки. — Можешь беситься из-за этого, сколько влезет. Ну не могу я намеренно заниматься членовредительством, даже если человек максимально выпрашивает… Ну, клизмой, может, пригрожу…

— И это именно то, что мне в тебе очень нравится, — Тимур вдруг прерывает мой спич, обнимая за плечи.

С меня мигом слетает весь боевой запал.

— Нравится? — мямлю, дезориентированная мягкостью его слов. — В смысле? Клизма?

Тимур тихонько смеется.

— Нет, то, что ты озвучила чуть раньше.

— То, что я дура?

— Вот между дурой и клизмой! — Сверкает в полумраке спальни улыбкой. — Мне очень нравится моя сладкая добрая булочка.

Сердечко взволнованно стучит в груди, а в животе разливается горячая карамель.

— Я вообще-то в душе халк, — блею совсем растерянно.

— А я тогда кто, Степ?

— Честно?

Тимур в ответ задирает вверх бровь.

— Ты ревнивый австралопитек.

— Я ревнивый дурак?

— Мгм.

— Принято. Но извиняться не буду.

Вздыхаю, закатывая глаза. В этом весь он.

— Знаешь, что меня бесит в тебе, Борцунский? — медленно проговаривая, подцепляю пальцами пряжку его ремня.

— Что же? — хрипло выдыхает мне в макушку, помогая расстегнуть молнию джинсов.

— Что ты еще ни разу меня за вечер не поцеловал, — нагло заявляю ему прямо в губы.

И реакция следует незамедлительно. В секунду я оказываюсь распластана на кровати. Горячие губы захватываю в плен мои.

Жадно отвечаю на нескромные поцелуи, что заводят с пол-оборота. Помогаю стащить с себя леггинсы вместе с бельем. Моя футболка летит следом.

Ахаю, ощущая нетерпеливые и слегка грубоватые касания к груди. Бесстыдно подаю себя, без слов умоляя о большем.

— Что там было про насилие? — Тимур влажно касается языком напряженной вершинки. Втягивает в рот. — Как насчет сладкого износика по согласию?

— Ах! — вцепляюсь в простыни.

Я сейчас на всё согласна.

Тимур резкими движениями избавляется от одежды. Накрывает меня собой, расталкивая бедра коленом.

Толкается, выбивая из меня первый протяжный стон, а затем целую серию коротеньких и пошлых ахов-охов.

— Ты без резинки, — слабо выдыхаю, цепляясь за его плечи и встречая каждый толчок сладкой судорогой.

— Я успею, — обжигает мне поцелуем висок, ускоряясь. — Хочу тебя всю…

Прикрываю глаза, отпуская себя и взлетая в самый космос.

Ощущаю, как мощными толчками Тимур догоняет меня и изливается горячим потоком мне на живот.

И пусть мой спортсмен в чем-то диковат и категорически отказывается пользоваться словами. Он вполне заменяет их действиями.

А недостатки? Они есть у каждого.

Например, Рома храпит так, что это не способны заглушить даже стены.

Степанида

— Галь, ну скажи честно, я дура, да? — стону, упираясь локтями в столешницу.

Подруга красноречиво смотрит на меня матом.

— Степ, ты такая же, как твой краснокнижный. Очень редкий вид, — вздыхает, стягивая с лица маску и отправляя ее в урну. — Нафига ты эту плесень домой потащила?

— Ну зачем ты так?

— А как? — она всплескивает руками. — Он козел! Да еще и бессовестный. Заявился к тебе на порог после того, как ты его с другой бабы сняла. Мощно, ничего не скажешь!

Галя прерывается, когда в сестринскую заходят еще две сотрудницы, и продолжает распекать меня, как только снова остаемся одни.

— Синицинына, выключай иногда свою пожалелку. Я бы твоего Рому по морде чайником угостила и спустила с лестницы.

Фыркаю.

— И ничего бы с ним не случилось на улице. Протрезвел бы и на такси ушуршал восвояси…

Подруга подходит ближе, берет меня за плечи, смотрит проникновенно:

— Нельзя быть такой доброй, Степ. Найди уже в себе сучку и выгуливай ее без намордника. Это тебе установка!

— Найти сучку?

— Ага. Внутреннюю Стервеллу Ублюдовну. Жабу Паскудиновну. Козу Забодаловну, как хочешь назови… — закатывает глаза. — Просто не позволяй людям на себе ездить. Разбуди в себе этот код ДНК. Ферштейн? Кивай давай, майн фройляйн.

Делать нечего. С улыбкой киваю.

— То-то же. А краснокнижному передай мою горячую признательность! Мог твоему бывшему и шею свернуть вместо насопырки… Утром-то нормально разошлись?

— Да вроде да…

——

Утром просыпаюсь одна.

Во всем теле приятная усталость.

У-у-у.

Болит каждая мышца. Но их так сладенько тянет, что не остается ни единого шанса затаить обиду на моего австралопитека за грубый напор.

В конце концов, я сама согласилась на горячий износик.