Чтение онлайн

— Ах, вон оно че, Михалыч, — тянет, подрагивая от смеха. — А если там девочка?

Поднимаю взгляд на Степу, утопая в серых глазах.

— Значит, я буду самым счастливым каблуком на свете.

Степа снова растроганно шмыгает носом.

Закипевший чайник громко щелкает, разбивая момент.

— Ой, ты же голодный! — пищит моя будущая жена и превращается в компактный вихрь, перемещающийся по кухне.

Растекшись по табурету, запихиваю в себя горячие роллы. Сносно, кстати. Я к сырой рыбе равнодушен, а тут годно так.

Степа, подперев подбородок, сидит напротив и удит пакетик ромашки в кружке.

Идиллия, черт меня побери. Как глоток чистого воздуха после адреналиновой встряски у больничного корпуса.

— Тимур, — Степа тяжело вздыхает. — Есть еще кое-что, что я бы хотела с тобой обсудить…

Мне не нравится, что она при этом отводит взгляд в сторону и мнет пальцы.

— Что случилось? Кого мне прибить? — пытаюсь всё перевести в шутку. — Я и моих «грудничков» подтянуть могу…

Наконец-то проблеск улыбки, и снова грустинка в глазах.

Откладываю жорево подальше и маню ее к себе:

— Иди-ка сюда, Пилюлькина.

Степа забирается ко мне на колени и доверчиво прижимается щекой к плечу.

— Чего вздыхаем?

— Знаешь, есть один мальчик… — начинает она и, замолчав, робко смотрит на меня.

Задираю бровь. Интересное начало.

— Ты же мне сейчас не будешь кормить байку о любви втроем, Степ? А то я человек старой закалки, одна женщина — один член…

— Пошляк. — Шлепает меня по руке. — Я не в том смысле.

— Уф, аж от сердца отлегло! — шутливо охаю. — Ну, давай уж, колись.

— Знаешь, у нас в реанимации есть мальчик. Отказничок. Родился сильно раньше срока. Такой маленький, крошка совсем.

Степа разводит ладони, видимо показывая размер мальца — где-то с котенка. Разве такие бывают? Но я больше ее не перебиваю, понимая — шутки кончились. Такой интонацией делятся не последними новостями, а самым сокровенным.

— Наши его называют Егоркой. Медсестра из детского связала такую классную желтую шапочку и пинетки… он на птенчика теперь похож.

Голос Степы ощутимо теплеет, а на губах появляется улыбка.

— Там не всё хорошо по здоровью. Неврологический статус еще не до конца подтвержден. Возможно, потребуется много сил и денег на реабилитации, — торопливо проговаривает, неосознанно сжимая сильнее мою руку. — Он совсем один в этом мире, понимаешь? И я… я знаю, что о таком не просят вот так…

Она берет паузу, но я уже догадываюсь, о чем будет просьба, и говорю спокойно:

— Говно-вопрос. Давай пацана себе заберем.

— Ты не шутишь?

— А похоже? — хмыкаю. — Беркут Егор Тимурович. По-моему, звучит, м?

Степа смотрит в ответ расширенными от шока глазами, а через два удара сердца бросается мне шею.

— Спасибо! Спасибо тебе! Я так боялась, что ты скажешь «нет», — всхлипывает и снова разводит сырость.

Щипаю ее легонько за жопку.

— Отставить разговорчики! Боялась она, — ворчу. — А с лопаткой своей на группу «Альфа» не сдрейфила выскочить. Парни до сих пор угорают, что их едва не отшлепали.

— В следующий раз так и сделаю! — Степа смеется сквозь слезы.

Красивая такая, что аж в груди всё спирает.

— Но-но-но! Нечего мне в команде разводить фемдом. — Грожу ей пальцем. — Я, как батя, сам им пиздов выдам.

— Злой какой!

— Справедливый.

Поднимаюсь вместе со своей ношей и шагаю в спальню.

— Пойдем-ка спать, воительница. А завтра поедем знакомиться с сыном.

Месяц спустя

Степанида

— Борцунский, я убью тебя! — стону, склонившись над раковиной и переживая очередной приступ тошноты.

Токсикоз по утрам у меня просто убойный. Не спасает ни корочка засохшего ржаного хлеба, ни имбирь, ни вода с лимоном.

Боже.

Дышу часто, как собачка, сглатывая вязкую слюну.

— Что ты там бормочешь, доча? — мама скребется в дверь ванной.

— Ничего! — поспешно выпрямляюсь и включаю воду.

Мама еще не в курсе моего интересного положения. И я пока не планирую ей об этом рассказывать, потому что тогда свадьба превратится в истеричное закатывание невесты в вату.

Ополаскиваю рот и бросаю взгляд на свое отражение.

Аккуратный макияж не размазался, волосы, стянутые во французский узел на затылке, — тоже.

Что ж, визажист, поднявший меня в шесть утра, за три часа сотворил настоящую магию, превратив меня в голливудскую диву, которой не страшны ни шквалистый ветер, ни шторм в девять баллов.

— Всё хорошо? — допытывается мама.

— Давайте уже собираться, жених скоро подъедет! — присоединяется к ней командный голос моей тети.

Три дня назад моя родня выгрузилась десантом на вокзале и взяла в оборот всех и каждого.

Уверяю, кипучей энергии тети Тани хватит, чтобы год обеспечивать светом небольшое государство в Африке.

В рекордные сроки к нашему скромному торжеству налипли свадебный лимузин с караоке, праздничный салют, цыгане, выкуп невесты и видеограф.

Последний должен был запечатлеть весь этот кринж на долгую-долгую память.

К счастью, от цыган в последний момент удалось отвертеться, заменив на какую-то скрипачку.

Вот бы еще так прокатило с выкупом.

Хотя, знаете, моя самая главная задача — не облеваться на собственной свадьбе, так что — «чем бы дитя не тешилось».

Вздохнув поглубже, выхожу и встречаюсь с внимательными взглядами родственниц и подруг.

— Что-то ты побледнела, детка, — воркует мама. — Хорошо себя чувствуешь?

— Все нормально. Нервничаю просто, — вру.

Потому что благодаря чудодейственным гормонам во мне полный штиль.