Чтение онлайн

— А я сказала, что вы можете воспользоваться помощью Галины. Синицына мне нужна самой. — Горева сама невозмутимость, хоть я и замечаю бледность на ее щеках. — А если вас что-то не устраивает, бегите жаловаться к Котову. Вперед и с песней.

— Не много ли ты на себя берешь? — вкрадчивым, обманчиво мягким голосом произносит Яковлев.

Подбираюсь.

Ой, у нас все знают, это верный признак — царь в бешенстве.

— В самый раз.

Напряжение между этими двумя нарастает, и я внезапно чувствую себя лишней.

Окинув Стальную Марго тяжелым взглядом с головы до ног, Яковлев покидает ординаторскую.

Уф-ф-ф. Я шумно втягиваю воздух. Оказывается, я всё это время не дышала.

Горева задумчиво смотрит на захлопнувшуюся дверь и преводит взгляд на меня.

— Идите уже, Степанида, — бросает устало.

— Куда?

На мой вопрос она поднимает вопросительно брови.

— В гинекологию, куда же еще?

Степанида

В кабинет к Эмилии Аслановне вхожу робко, бочком.

— Можно?

— Проходи, котеночек, давно я тебя не видела, — улыбается она мне ласково. — Ты просто поздороваться или что-то беспокоит?

Эмилия Хаджаева всех своих пациенток называет уменьшительно ласкательными прозвищами: рыбки, котятки, цыплятки.

Присаживаюсь на край стула, бросая затравленный взгляд в сторону смотрового кресла.

— Нет, — мяукнув, тут же поправляюсь. — В смысле, да. Я сегодня упала в обморок после операции…

Облизнув губы добавляю тише:

— И у меня задержка.

Эмилия Аслановна понимающе кивает, а я вдруг, испугавшись сама не знаю чего, начинаю частить:

— Всего неделю! И у меня такое уже бывало… Это же абсолютно нормально, Эмилия Аслановна!

— Конечно, Степа, это вариант нормы. В случае, если ты со своим партнером предохраняешься.

Тяжко вздыхаю и сознаюсь:

— У нас пару раз было без презерватива. Ну, понимаете… он успевал вовремя… — мямлю совсем уж как дитя неразумное.

— Понимаю. Но прерванный половой акт не является гарантированным способом контрацепции. Кому, как не медику, это знать? — тактично журит меня Эмилия. — Давай, я тебя все-таки посмотрю…

Я снова перевожу страдальческий взгляд на кресло.

У-у-у, внутри всё фантомно сжимается — терпеть не могу зеркала.

Поняв мою заминку, Хаджаева с улыбкой качает головой:

— Так я ничего не увижу. Твоя шейка мне ничего не расскажет, а вот УЗИ вполне. — Указывает за ширму. — Раздевайся до пояса и ложись на кушетку.

Расстелив одноразовую пеленку, наблюдаю, как Эмилия Аслановна готовит датчик.

— Дата последней менструации?

Пока она забивает данные в программу, прикусываю нижнюю губу. Сердце стучит так оглушительно, что наверняка слышно и Хаджаевой.

— Та-а-ак, ну что тут у нас, мой птенчик?..

Замираю, следя за сменой эмоций на миловидном лице заведующей отделением гинекологии.

— Эндометрий хороший, умничка, — воркует она себе под нос, всматриваясь в монитор. — В правом яичнике лоцируется желтое тело… Да ты ж мое хорошее. Хмм.

От этого «хмм» у меня внутри всё обмирает.

Хочется крикнуть: «Ну что там?»

Убрав датчик и протянув мне салфетки, Хаджаева качает головой:

— Прости, котеночек, но плодного яйца пока в матке не вижу.

Неожиданно для себя я громко всхлипываю.

— Степа! — Эмилия ласково касается моего плеча. — Рыбонька, подожди расстраиваться! Придешь ко мне через неделю, там и поищем.

— П-правда? — лепечу я.

— Конечно. Если у нас там кто-то есть, — она с улыбкой кивает на мой пока еще совершенно плоский живот. — То на таком маленьком сроке твоя пи-пи-питюнечка не покажется, как бы я ее или его не просила об обратном.

— Пи-пи-питюнечка? Господи, как это ми-ми-мило.

Я растроганно шмыгаю носом, пока Хаджаева выписывает мне заключение.

— Вот, держи. Сдай кровь на ХГЧ, и лучше в динамике.

Судорожно киваю, приводя себя в порядок. В мыслях какая-то каша и сумбур. И при этом щемящее чувство надежды.

Я могу быть беременна! От Тимура! И у нас может быть крошечный тренерченыш-беркутеныш.

Мне так нравится эта мысль, что я снова всхлипываю.

Эмилия мягко обнимает меня.

— Всё будет хорошо.

Они подмигивает и кивком указывает на статуэтку члена у себя на столе:

— Фаська уже кинул в тебя семечко (здесь имеется в виду Фасцин, воплощение божественного фаллоса, рим. — прим. автора).

Хихикаю.

— А пока можешь побаловаться дома тестами. Уверена, в ближайшие пару-тройку дней они заполосят.

— Спасибо, — я так растрогана, что не могу разжать объятий. — Спасибо большое!

Шум в коридоре прерывает поток моих благодарностей.

— Что там такое?.. — Эмилия первой выглядывает в коридор. Ее голос взлетает вверх: — Голову, голову держите!

Выбегаю следом, чтобы увидеть, как на носилки укладывают молодую девушку с изуродованной левой щекой, а в сторону выхода уводят какого-то громко возмущающегося мужчину. Девушка без сознания.

Лидия Михайловна тоже здесь.

— Что случилось? Помощь нужна?

Леди Смерть, из-за плеча поглядев на скандалиста, обращается ко мне:

— В палату, быстро.

Я впервые вижу ее в таком состоянии: нервозной и дерганой.

— Что происходит? — решаюсь спросить шепотом, когда подходим к лифтам.

— Что-что… — вздыхает, глядя при этом на девушку. — Покойничек вот у меня ожил.

Тимур

— Первая группа, вперед! — раздается в гарнитуре, и мы мгновенно начинаем действовать.

Всё привычно до зубовного скрежета, но, один хер, — не так.

Вместо спокойствия по телу разлита широким нефтяным пятном тревога. Она обволакивает каждый нерв, не давая ни на секунду забыть, что где-то совсем рядом, прямо сейчас, там находится моя женщина. Та самая, которая обожает влипать в неприятности. И у которой точно есть реактивное шило в заднице, задающее вектор ее приключениям.