Папа в окне напротив
Шрифт:
Надо съездить в банк и узнать, какой я могу взять кредит. Потом надо будет заехать в прокуратуру и забрать чёртово заявление. Я уже поняла, что ничего не добьюсь, а если добьюсь, то могу пострадать сама или Катя. Этим я рисковать не могу.
Жду, когда Катя переоденется. Такая самостоятельная уже. Все хочет делать сама. И это ее мое молчание все больше смахивает на какую-то игру.
Поправляю гольф и, поцеловав в щеку, подаю ей куклу и отпускаю в группу.
– Онежа Алексеевна, - меня задерживает воспитательница, - сегодня будет проверка в саду. Возможно, Кате порекомендуют специализированный сад.
– Катя - обычный ребенок, ей не нужен никакой специализированный сад. Вы понимаете, что ей надо слышать речь постоянно, а не ходить в группу, где дети не говорят. Она обязательно заговорит. Обследование показало, что физиологически с ней все в порядке.
– Это будет решать комиссия. Вы не понимаете как ей? Все рассказывают стихи, отвечают на вопросы, а она молчит постоянно.
Я оставлю ее комментарий без ответа. Кто бы сказал, как лучше…
В раздевалке появляются другие родители, и я не хочу обсуждать Катю при всех.
Возвращаюсь домой, чтобы собрать документы, н все планы ломает Аня, которая звонит и радует тем, что второй продавец заболела и мне надо выйти на работу. Вот тебе и переделала все. Но отчасти я даже рада. Пару дней ничего не решат, зато я еще раз все взвешу.
Ко времени начала работы собираюсь и иду в магазин. Цветы грустят, листья не блестят.
Фикус с одной стороны сбросил листья. Значит, вчера Лика открывала окно и подморозила его. Пыль на листьях не протирала, как и стекла.
Конечно, после меня порядок, но за день-то все теряет товарный вид. Пусть бы в ее смену пришла Элла Геннадьевна. Так нет, везет только мне.
Зря я об этом подумала… Пусть лучше… Даже не знаю, что лучше, чем пришла бы Стервэля. Может, забыла про меня? Отметили там с Егором день рождения хорошо. Может, он за меня словечко замолвил? Какой я ответственный и примерный работник.
Хотя, судя по тому, что звонил в субботу ночью мне, с ней он не был. Эта мысль радует, хотя я понимаю, что он мог быть с ней все воскресенье. Не объявлялся же. Вчера ему уже не хотелось со мной говорить и обсуждать, насколько он мне нравится.
А может, я подменяю понятия?! Не он нравится, а то, что хотя бы кто-то из мужчин может мне помочь и кого я могу попросить о помощи. Кто не стесняется попросить ее у меня, показывая не свою силу и независимость, а принимая заботу.
Как назло сразу с утра образовывается очередь из клиентов на букеты. В понедельник утром! Что там праздновать-то?! Когда заканчиваю с букетами, приступаю к уборке.
И замираю, когда вижу под окнами тетю Зою. Если у нее еще хватит наглости зайти сюда…
Хватает. Заходит в своих сапогах в магазин и громко стучит ногами. Сбрасывает с подошвы снег, оставляя после себя комки грязного месива.
– Онежа, доброе утро. Давно тебя не было видно. Как сама? Как Катя?
– Нормально мы.
– Сухо отвечаю.
– А я за цветочком пришла. Помнишь, который Катя сломала?
Бросаю взгляд на цветок в углу и закашливаюсь от неожиданности.
– Тетя Зоя, вы выставили пятилетнего ребенка на коридор одного. Чтобы его кто-то украл или обидел? И вам хватает наглости прийти за цветком?
– Голова так разболелась, потом еще давление подскочило. Я таблетку выпила. Испугалась, что плохо станет. Потом, как я? А что с Катей делать?
– Оставляя грязные следы, идет в сторону того самого цветка.
А ничего что у нее муж есть? Врала бы так хоть правдоподобно.
– А если бы вам было плохо, то кто-бы вам тогда помог?
– Ну, значит, доля моя такая, детка, ты не обижайся. Не хотела я, чтобы девочка видела, как я умираю.
Красиво врет, но меня этим не пронять. Тяжело вздыхая, наклоняется и берет в руки горшок, рассматривая цветок.
– Я рада, что с вами все в порядке, но цветок я вам не отдам. Я отщипну аккуратно и дам вам отросток.
– Ну они-то перевернули не отросток. Да и тебя их столько, что никто и не заметит. Одним больше, одним меньше.
– Они?
– Хватаюсь за слово, припоминая, что раньше виновата была только Катя. Тетя Зоя так неаккуратно рассматривает со всех сторон, что вот-вот цветок вывалился из горшка, и молчит. Делает вид, что не слышала мой вопрос.
– Отдайте мне цветок, он очень нежный.
– Беру у нее цветочный горшок и тяну на себя, но чувствую сопротивление.
– Да больно надо, - неожиданно резко толкает цветочный горшок в меня и отпускает, что я не успеваю его подхватить, и все падет на пол. Горшок раскалывается на две части, земля рассыпается по черной горкой плитке, а цветок надламывается посередине ствола… Десять тысяч…
– Лучше бы мне отдала, - бубнит тетя Зоя и, развернувшись, спешит к выходу, - теперь ни тебе, ни мне.
– Оплатите цветок.
– Ты сама у меня его забрала. Сама и разбила.
– Тетя Зоя, оплатите цветок!
– говорю ей в затылок, понимая, что она собирается сбежать.
– Онежа, такая раньше была хорошая девочка и так испортилась.
– Причитает, пытаясь увильнуть.
Я проскакиваю между цветами, преграждая ей путь.
- Оплатите разбитый цветочный горшок и сломанный цветок, я вас не выпущу.
– Выпустишь-выпустишь. – Берет меня за руку, отталкивая.
– Я полицию вызову.
– Вызывай. И соцопеку вызывай. Расскажем, где ты проводишь вечера, что тебя дома нет так поздно. Что такого ребенок увидел, что перестал говорить? - И я понимаю, что эта наговорит столько, что меня затаскают, проверяя все это. - У тебя телефон звонит, -кивает на мой мобильный, что разрывается под столом.
– За что вы так со мной? Что я вам сделала?
– Слишком много хочешь. Скромнее надо быть.
Телефон перестает звонить и снова оживает. Что-то срочное и надо ответить, но и ее отпустить не могу.
Пока смотрю в сторону мобильного женщина меня отталкивает и выскальзывает из магазина. Я как и была раздета выбегаю на улицу, но она уже быстрым шагом скрывается в арке.
Давление у нее скачет… Размахиваюсь и сбиваю ногой ледяную глыбу, что валяется на тротуаре.
Черт с ней. Придумаю что-нибудь. Куплю в конце концов на Авито похожий цветок и подменю. Разворачиваюсь и иду в магазин. Надо убраться срочно, а тут как после бомбежки. Только Эллы Геннадьевны не хватает.