Чтение онлайн

Телефон крепко сжимаю и не обращаю внимание на то, что там говорит Егор. Забегаю за угол. Шаги за спиной ускоряются. Быстро набираю код домофона. Сброс. Черт. Два раза нажала тройку. 

Набираю снова. Дверь поддается. Заскакиваю в подъезд и придерживаю дверь, чтобы не гремела. Выглядываю в маленькое окно на улице. 

Один из тех мужиков выбегает из арки. Закрываю рот ладошкой, чтобы не дышать и не выдать себя. Осматривается. Ищет кого-то. 

Не жду, бросаюсь вверх по лестнице до лифта. Жму бесконечное количество раз на кнопку, но от этого неповоротливый ящик не ускоряется. 

Слышу, как кто-то пикает ключом от домофона и дверь открывается. Чертов лифт. 

Шаг в сторону и бегу через ступеньку вверх. Кто-то заходит в подъезд. А если за мной?

Поднимаюсь быстро. Кто-то шуршит внизу. Лифт приезжает наконец и открывается. Кто-то заходит и он закрывается. 

На одном адреналине вверх. Хоть бы сердце выдержало такую нагрузку. Бегу быстро, чтобы обогнать лифт. В руке вибрирует телефон. Егор. 

– Черт, ты где?

– Седьмой этаж. 

Лифт останавливается тут же. Но пока открываются двери, успеваю проскочить. Позади кто-то спокойно брякает ключами и открывает дверь.

Это не за мной. 

Восьмой этаж. И вижу Егора. Спускается навстречу. 

Знакомый цветок. Вроде живой. Потом гляну его. 

Так страшно до сих пор, что через ступеньку вверх. К нему. 

Ничего не говорю, хватаю за руку и бегом в его квартиру, захлопываю за нами дверь, закрываю на защелку и смотрю на него. 

И только сейчас смотрю на него и спускаю эмоции. Не сдерживаю слез, всхлипываю и прячусь в Егора. Именно прячусь в него. Складываю руки на груди и, закрыв глаза, утыкаюсь лицом в грудь. Я в безопасности. Всхлипываю и часто дышу, пытаясь восстановить дыхание. Получается плохо. 

– Тшш, - тихо шуршит голосом и обнимает. Снова обнимает меня. Второй раз за день. Спасает. Тоже второй за день. Самое время дать звание героя. – Тут ты в безопасности. Никого нет. 

Стоим так минут пять или десять. Стягивает шапку, развязывает шарф и отстраняется. 

Прячу лицо в ладонях, чтобы не смотрел на меня заплаканную. 

– Давай, раздевайся, пойдем успокаиваться. И расскажешь все. 

Спокоен. И меня своим спокойствием заряжает. Только сейчас замечаю, что он в светло-серых домашних штанах, такого же цвета футболке. Все подчеркивает спортивную фигуру не испорченную пивом и чипсами. А на его одежде следы темных пятнышек от моих слез. 

– Я испортила тебе футболку. 

Опускает глаза, смотрит вниз.

– Буду надевать, значит, по особенным случаям, когда кто-то захочет еще поплакать. 

Шутит. Невольно улыбаюсь в ответ, а потом снова беру себя в руки. 

– Егор, мне надо домой попасть как-то, - опускаюсь на пуфик в коридоре.

– Я бы с удовольствием погеройствовал, - присаживается напротив, расстегивая мне куртку, - но у меня еще старые раны не зажили.
– Указывает на живот. – Знаешь ли, хватило. – Второй раз подставить его под опасность я не стану. 

– Может тогда вызвать полицию? 

– И что ты скажешь? Возле подъезда два мужика курят? – Тянет за рукав, снимая с меня одежду. 

– А что мне делать? 

– Разувайся и проходи. – Вешает в шкаф и кивает на кухню, куда идет сам. 

– Сколько? – Стягиваю ботинки и обращаюсь к парню. 

– Что сколько? – Переспрашивает. Стоит у окна и смотрит. – Выключи свет, пожалуйста, ничего не видно. 

– Сколько можно побыть у тебя? – Щелкаю выключателем и подхожу к Егору. 

Он в полумраке оборачивается, следя за мной. Делаю вид, что не замечаю пристального взгляда. Подхожу к окну и смотрю на свой подъезд. Там стоит только один. Все еще кого-то ждет. Неужели я права и меня?! 

– До утра можно побыть, - слышу справа какой-то неоднозначный шепот Егора.

Чуть ниже меня ростом. Волосы собраны в хвостик на затылке. Не модель. Есть ребенок. Нет мужа. Весь набор того, на что я вряд ли бы когда-то обратил внимание.

А сейчас стоим одни в квартире родителей. Вокруг тишина, за стенкой шумит лифт. Она шумно сглатывает, рассматривая то, что за окном, возле ее подъезда. 

Хорошенькая. Точно, хорошенькая. Такое бы я дал ей определение. И внешности, и качествам. Такую хорошенькую хочется прятать ото всех и никому не показывать. Слишком домашняя и не испорченная. 

– Егор, а ты можешь позвонить своему другу, чтобы он порвал и выбросил это чертово заявление?
– Оборачивается ко мне и смотрит в глаза.
– Я уже просто хочу, чтобы это прекратилось и от меня отстали.
– Ее грудь поднимается и с шумным выдохом опускается. 

– Не думаю, что он пойдет на это. К тому же мы еще не разобрались, что там произошло. 

– А что там?

Рассказать ей? Можно, но боюсь, что поймет не так. Лучше самим разобраться сначала.

– Юра просил сам тебя зайти, там и поговорите. Не буду лезть в его дела. Сможешь завтра?

– Да, я ведь теперь безработная.
– Пожимает плечами и поворачивает голову ко мне. 

Если бы знала, что я частично в этом виноват, наверное, не была бы так мила со мной.

– Чай будешь?
– Перевожу разговор на другую тему. 

– Буду. – Кратко отвечает. И следом дополняет.
– Ты знаешь, да?

Знаю, конечно.

Киваю в ответ и набираю в чайник воду. Днем позвонила Эля, хотела встретиться и посплетничать о своем магазине и внеочередной проверке.

– Я тут в твоем районе. Опять приехала в тот магазин. Лужи грязи, посреди зала разбитый цветочный горшок, сломанный дорогой цветок и, чтобы меня добить отсутствие той девки. Вот ты мне говоришь, что я слишком груба. Я что должна после этого сделать? 

– Ты бы узнала, может, случилось что?

– если что-то случилось, надо предупреждать. Есть заявления, больничные. А не вот это все. Я же, например, не задерживаю им зарплату. 

– Эль, ты права, но…

– Мне кажется или ты ее защищаешь?
– Перебивает меня. А я понимаю, что с одной стороны она права. Но, если выбирать между срочной госпитализации ребенка и какой-то работой, выбор очевиден. 

– Защищаю, потому что ты не знаешь, что случилось?

– А ты откуда знаешь? Или? вы знакомы? Ты спишь с ней?

– Притормози. Да, знаю. Она одна растит ребенка, ей некому помочь, некому посидеть с девочкой, пока она на работе, а ты злишься, что она на десять минут сбегала в сад за ребенком. 

– Ого, какая доброта. А кто мне рассказывал, что уволил уборщицу за то, что та много трепалась по телефону? Может, у нее тоже были проблемы?
– Знает, чем тыкнуть мне. Ругаюсь про себя. 

– Знаешь, что, раз ты так ее защищаешь, возьми к себе на работу. Вытирай ей слезки. Я все равно ее уволила.