Папаша-пехотинец
Шрифт:
— И что это за херня?
— Я слишком тонко намекнула, выкинув все твое имущество на улицу? — я небрежно хрустнула своими хлопьями и спустилась по лестнице, ведшей к квартире Эмбер. — Ты здесь больше не живешь. Я тебя выселила.
— Ты…ты не можешь выселить меня, овца! — закричала Эмбер, выронив из рук кучу пакетов. — Я здесь живу! Наши родители…
— Переоформили дом на меня, — закончила я фразу. Доев хлопья, я поставила тарелку на землю и отряхнула руки. — Я была твоей домовладелицей. Ты оплачивала аренду и коммунальные услуги последние восемь месяцев?
Эмбер замолкла и решила сменить тему.
— Родители будут в бешенстве, когда узнают! Они…
— И что же они сделают? — ответила я, вспомнив свой разговор с Купами. Так вот что чувствуешь на их месте, а? — Даже если я не расскажу им, как ты на каждом шагу саботировала бизнес, который вела я одна, они все равно переписали имущество на меня.
— Это незаконно! — голос Эмбер звенел от бессильного гнева и негодования. — Нельзя просто выгнать кого-то! Ты обязана сначала послать уведомление или что-то вроде него, — она топнула ногой.
— Ты и впрямь не слушала ни слова из того, что говорили родители. Вот почему они оставили все мне, — улыбнулась я. — Это я позволила тебе здесь жить, не они. Я чувствовала себя виноватой. Но больше нет.
— Я здесь живу! У меня есть права скваттеров10 или типа того.
— Ты здесь живешь? — спросила я, приближаясь к куче дизайнерской одежды и сумочек. Все они были куплены либо ухажерами Эмбер, либо поклонниками ее канала. Я взяла красную пластиковую канистру. — Тебе не доставляют сюда почту. Ты никогда не приводила сюда друзей. Ты ни разу не упомянула эту квартиру ни в одном из своих видео. Со стороны выглядит так, словно ты стыдишься бесплатно жить над мыловаренным магазином своих родителей. Скажи мне, — я полила кучу вещей бензином, — кто-нибудь сможет подтвердить, что ты здесь живешь?
— Стой! — голос Эмбер повысился на несколько октав. — Ты совсем охренела, тупая тварь? Я…я… — ее гнев перерос в панику. — Я вызову полицию!
— Я уже вызвала, — я улыбнулась еще шире. — Полицейские едут, чтобы выпроводить сумасшедшую женщину за границы моей собственности.
Когда я подожгла коробок спичек и бросила его на политую бензином кучу, вся косметика в мире не скрыла бы то, что Эмбер стала бледнее полотна. Красивый ярко-оранжевый огонь объял тонкую хлопковую одежду, экзотическую шерсть, расплавил пластик и шелк. Вещи на тысячи долларов, которые можно было бы продать, исчезли в мгновение ока.
Теперь мне осталось лишь вернуть свою проклятую партию алоэ и спасти семейный бизнес.
Глава 13
Кейд
Пока за окном мелькал городской пейзаж, меня сводили с ума сотни тревожных мыслей. Пасмурный день соответствовал моему настроению.
По пути к аэропорту Хьюстона я гадал, как бы жил, если бы после школы остался здесь и не вступил в ряды вооруженных сил.
Я изо всех сил старался подумать о чем-нибудь другом, но у меня не получалось. Говорят, тревога — следствие того, что человек слишком много думает о будущем, депрессия — о прошлом. Судя по всему, я шел по пути депрессии.
То есть, я прекрасно понимал образ своего мышления, но изменить его не мог. Какое-то безумие.
«У нас с Дженни мог быть маленький ребенок, похожий на Эмму»
Разумеется, детка много плакала и давала жару долгими бессонными ночами. Зато ее смех окупал все страдания.
Что же насчет нас с Дженни?
Я невольно улыбнулся при мысли о том, как мы бы ссорились. А потом, возможно, бурно мирились.
К черту секс, мы бы засыпали в одной постели и обнимались.
Крепче сжав руль, я остановился на светофоре. До магистрали между штатами оставалось несколько миль, и через пару часов я должен был добраться до аэропорта.
Я не попрощался с Дженни, ведь если бы задержался, едва ли сумел бы ее оставить.
Рассеянно посмотрев по сторонам, я увидел в соседней машине семью из трех человек. Мужчина средних лет сидел за рулем, рядом его жена, между ними капризничал ребенок.
Мужчина поприветствовал меня, коснувшись двумя пальцами козырька кепки. Кивнув ему, я глянул на тыльную сторону своей ладони. В ожидании зеленого света я поднял руку и посмотрел на часы. Необычные и вычурные, они были единственным, что напоминало мне о брате. Я надел их в спешке и даже толком не изучил.
Я вздохнул. Покидая Дуглас, я чувствовал, что ставлю точку. Прежде лишь брат и Дженни связывали меня с этим городом и детством. Конечно, в армии у меня были приятели. Но все они узнали меня лишь после достижения мною восемнадцати лет.
Дженни была моим последним настоящим якорем. Ну, Дженни и Эмма. Именно были. Мне нравилось проводить с ними время. Черт возьми, Дженни была такой сладкой. Вкусной, как…
«Твою мать, я должен перестать о ней думать»
Я встревожено покрутил часы на запястье. Снял и перевернул.
Красный свет горел адски долго.
Посмотрев на серебристый оборот часов, я кое-что увидел. Какую-то надпись крошечными едва различимыми символами.
09-23-89.
Я наморщил лоб. Что, черт возьми, означали эти цифры?
Тогда меня осенило, и я ударил себя ладонью по лбу.
«Наверняка код к сейфу»
Внезапно в меня будто вдохнули жизнь, и сумрак осветила надежда. Быстро включив левый указатель поворота, я дождался, пока не проедут машины на перекрестке. Загорелся зеленый свет. Я помчался обратно к Дугласу, штат Техас. Я должен был узнать, что хранилось в сейфе.
Когда я припарковался возле дома, он почему-то показался мне светлым. Один лишь вид белой облицовки в лучах заходящего солнца уже вызывал радость.
Выйдя из машины, я отметил, что все вокруг внушало спокойствие. Даже ветер стих. Я помчался в кабинет своего брата, где оставил сейф. Конечно же, код подошел. Вводя последнюю цифру, я гадал, что найду внутри. Мой брат что-то прятал?
Слитки золота или оружие? Какую тайну он хранил?
Я открыл дверцу, и на меня чуть не упала большая кипа бумаг. Взяв несколько конвертов, я посмотрел на самый большой из них. Все они были распечатаны, но с листками внутри.
У меня сдавило грудь, стоило мне увидеть, кому адресованы письма.
«Кейду Хьюстону»
Пока я перебирал конверты, по моей спине побежал холодок. У меня задрожали руки, и я тяжело сглотнул.
С чего брату хранить письма в сейфе? Я вытащил одно и начал читать.
«Дорогой Кейд.
Джессика на шестом месяце. Разве не здорово? Черт, во время беременности она стала еще возбужденнее. Что не может не радовать. Ой-ой, сильно неподобающе говорить об этом? Не знаю. И не узнаю. Мы с тобой не разговариваем. Боже, Кейд, прошло два проклятых года с тех пор, как я получил от тебя хоть весточку. Ты не отвечаешь на мои звонки. И на письма. Полное радиомолчание. Поэтому несколько лет назад я перестал пытаться. Как бы то ни было, я напишу письмо, даже если никогда его не отправлю. Да, все верно. Терапевт сказал, что это полезно. Да, терапевт. Эй, не нужно меня осуждать.