Чтение онлайн

Заказав себе еще один кофе, я с остервенением вожу стилусом по экрану планшета. Ну почему я не могу просто выбросить его из головы и жить как раньше? Почему не нахожу в себе гордости вычеркнуть из памяти того, кто по-неважно-какой-причине не выбирает меня? Разве это справедливо?

— Привет! – Голос, раздавшийся у меня над головой, заставляет меня дернуться и ошарашенно уставиться на его обладателя. – А я мимо проезжал и внутри что-то екнуло. Думаю, дай за кофе зайду. А тут ты сидишь.

Лицо Марка сияет, что мне моментально хочется повиснуть у него на шее. Но не как у парня, а как у человека, который по-настоящему рад меня видеть, тогда как я чувствую себя такой несчастной и одинокой. Чтобы ни проходило между нами, Марк ощущается как теплый надежный друг. Особенно когда стоит рядом как сейчас и улыбается так, будто для него я самый важный человек в мире.

— Извини, что была не слишком общительной, — я трогаю уголок глаза, заталкивая выступившую слезу обратно. – Присаживайся. Хочешь кофе? Я угощаю.

— Еще чего выдумала, - фыркает он, выдвигая стул. – Да, я по сообщениям понял, что ты по-прежнему не в духе. Так что отлично, что мы встретились. Буду поднимать тебе настроение.

Исходящий от Марка оптимизм заставляет меня почти улыбнуться.

— И каким это образом?

— Для начала закажу тебе десерт.

Я морщусь.

— Нет, не хочу.

— Оке-е-ей, - Марк поднимает ладони, показывая, что не планирует настаивать. – Тогда попрошу сделать кофе с собой и вытащу тебя на прогулку. Свежий воздух насыщает клетки мозга кислородом и поднимает дофамин.

— Про дофамин ты только что выдумал, — слабо возражаю я.

— Совсем нет. Пешие прогулки значительно снижают уровень кортизола. А кортизол – гормон стресса.

— И откуда ты все это знаешь?

— Последние полгода я усердно тренируюсь, — Марк пожимает плечами. – Суть в том, что при высоком кортизоле мышцы полноценно не накачаешь, поэтому спортсмены всегда ищут способы его снизить.

— Никогда о таком не слышала.

— Век живи, век учись. Ну так что? – Марк стреляет взглядом в мое пальто, покачивающееся на плечиках. – Продолжишь чахнуть в четырех стенах или согласишься понижать уровень кортизола в моей компании?

Мне требуется несколько секунд на раздумья. Я действительно не хочу чахнуть в четырех стенах и тем более не хочу оставаться одна, страдая от факта, что Александр не дает о себе знать. Это ведь всего лишь дружеская прогулка, которая не причинит никому вреда, так? Мне сейчас необходимо на кого-нибудь опереться.

Спустя пятнадцать минут мы с Марком прогуливаемся по скверу. Стакан с капучино греет ладонь, а ни к чему не обязывающий разговор на тему балийского серфинга по-хорошему отвлекает от разрушительных мыслей.

— Я собираюсь поехать в Индонезию в декабре, - делится Марк.
– - Народа в это время не слишком много и пляжи не забиты. Если хочешь, можем поехать вместе. Помнишь Вику? Ту, которая с Фредом? Она тащится от местной йоги.

— В декабре вряд ли, — я машинально опускаю взгляд на разлетающиеся полы пальто. – У папы день рождения, и мы обычно с семьей ездим куда-то вместе.

Марк резко останавливается.

— А какие, кстати, у тебя сегодня планы?

— Я отменила занятия по визуальной графике, так что в целом никаких.

— Не хочешь съездить в наш загородный дом на экскурсию? В квартире ты уже была, а там еще нет.

От волнения пульс поднимается к ушам. Под загородным домом Марк подразумевает место, где живет Александр?

— Это же дом твоего отца, — сипло выходит из меня. – Думаю, ему не понравится, если мы приедем туда в его отсутствие.

— Думаешь, я привезу тебя туда тайно? – в голосе Марка слышно веселье. – Папа сегодня как раз взял выходной, чтобы отдохнуть дома. Я на днях говорил, что хочу организовать семейный ужин, и он сказал, что будет рад нашему приезду.

Каждая мышца в моем теле деревенеет. Мысли, одна чудовищнее другой, наталкиваются друг на друга. То есть, дело не в занятости? Александр преспокойно отдыхает дома, в то время как я как одержимая жду его звонка? Семейный ужин? Серьезно? Александр будет рад нас видеть? То есть ему совершенно все равно, что я приеду с Марком как пара?

— Эй, ты чего задумалась? – Марк шутливо теребит меня за рукав. – Если не хочешь, то можно в другой раз.

— Нет! – Слова выстреливают из меня неожиданно громко и решительно. – Я совсем не против семейного ужина. Твой отец сейчас дома? Если да, то можем поехать прямо сейчас.

Александр

Мозг настолько привык к рабочему гулу в это время суток, что домашняя тишина ощущается почти пугающей и инородной. И неудивительно, когда одиннадцать месяцев в году живёшь в режимах постоянных звонков, встреч и перелётов.

Этот спонтанный выходной я взял не потому, что внезапно расчистил график, а потому что почувствовал: ресурс на нуле. Тело сопротивляется любой физической нагрузке, включая привычные тренировки, мысли расфокусированы, а настроение, как говорит Марк, полный отстой.

Плотное расписание, хронический недосып, чувство вины перед сыном и последний разговор с Каролиной выбили меня из колеи.

Не помогает и ноябрь, виднеющийся сквозь панорамные окна гостиной. В этом году он особенно правдоподобный и честный: сырая земля в клочьях потемневшей травы, белёсое небо с разрывами мрачно-серых туч, голые ветви деревьев, дрожащие от порывов ветра.

Я перевожу взгляд в ноутбук, разворачиваю окно почты и на автомате просматриваю письма. Турки требуют слоты во вторник; юристы прислали обновлённую претензию; финансовый директор просит подтвердить лимит на макеты.

Я делаю глоток американо — пятого за сегодняшний день, — и набиваю ответы. Лимиты подтвердить. В предыдущий вариант претензии были внесены мои корректировки, так что новую версию после беглого осмотра тоже помечаю зелёным. Письмо по слотам переадресую менеджерам.

Рука задумчиво зависает на клавиатуре, и мысли сами собой возвращаются к Каролине.

Её реакция на мои слова — именно то, чего я в глубине души опасался, но, в целом, можно было предугадать. Ей всего двадцать, а в этом возрасте редко влюбляются в человека — чаще в надуманный образ. Такая влюблённость не предполагает сомнений или раздумий, она ждёт чувств без оглядки, живёт по лозунгам: «всё или ничего», «раз и навсегда».