Чтение онлайн

— Мне жаль, что так вышло, — без улыбки произносит Александр. — Но тогда я не представлял для себя другого варианта. Это была всего лишь одна совместная неделя на курорте, и я полагал, что всё быстро забудется.

— У меня не вышло. А у тебя?

— Как видишь. И время от времени заходил в твой профиль, чтобы убедиться, что у тебя всё хорошо.

В воздухе впервые с моего появления здесь повисает пауза.

Я ставлю опустевший бокал на стол, кручу тонкую ножку в пальцах. Краем глаза вижу, как Александр отрывается от кухонного гарнитура, очевидно для того, чтобы налить мне вина.

Сердце начинает взволнованно грохотать, когда он, вместо того чтобы взять бутылку, обходит стол и останавливается прямо передо мной.

Я поднимаю глаза, встречаю его взгляд, наполненный чернотой, и машинально поднимаюсь. Его ладони оказываются на моей талии, короткий рывок — и моя грудь прижата к его. Запах туалетной воды, горячее дыхание с привкусом вина, хриплая вибрация голоса.

— Я очень рад, что ты приехала.

Поцелуй, первый после того, что случилось с нами на пляже, никак не желает закончиться.

Мои бёдра упираются в края столешницы, пальцы путаются в волосах Александра. Дыхание сбилось, став хриплым и рваным, одежда ощущается ненужной и сковывающей.

Тело горит: горит кожа, ноет и пульсирует грудь, и между ног знакомо тянет. Так его близость действует на меня.

Моя влияет на Александра тоже: и от понимания, насколько сильно, я чувствую торжество.

Его пальцы жадно и несдержанно вдавливаются в мою кожу, скользят вдоль моего тела: ощупывают бёдра, поясницу, мнут грудь, а его возбуждение настойчиво упирается мне в живот.

Осмелев, я проталкиваю между нами руку. А что такого? Мы оба взрослые люди и это уже не первый мой раз.

Провожу ладонью по бугрящейся твёрдости и, оттянув резинку штанов, спускаюсь ниже.

Изо рта вылетает невольный полухрип-полустон, а томление внизу живота усиливается. Я впервые пробую член наощупь. Большой, твёрдый, немного влажный… Кожа гладкая и нежная.

— Можно я тебя потрогаю? — хриплю я Александру в губы.

Не дожидаясь ответа, сжимаю ладонь и интуитивно веду её вниз.

Я вижу, как он жмурится, как между тёмных бровей образуется залом, словно от боли. Я знаю, что дело не в ней.

Влаги в моей руке стало больше, а это знак, что я на правильном пути. Мужская и женская физиология в этом смысле наверняка схожи.

— Тебе так нравится? — шепчу я, не утруждаясь прятать провокационные нотки в голосе.

Лучшим ответом мне становится короткий, плохо различимый звук, похожий на стон.

Убедившись, что невзирая на отсутствие опыта мне удаётся делать всё правильно, я продолжаю увереннее водить ладонью вниз и вверх.

— Достаточно… — Александр перехватывает мою руку. — Надо подняться наверх.

Наш путь по лестнице становится неловким и торопливым. Моё сердце бешено колотится, тело бурлит вожделением — странно совершать настолько обычные действия в таком состоянии.

На верхней ступеньке я почти подскальзываюсь, натянуто смеюсь. Надеюсь, небольшое промедление не сбросит эмоциональный накал между нами, и всё и дальше будет происходить так же легко и непринуждённо.

Просторный петляющий коридор, вспышки точечного света.

Дверь спальни распахивается с мягким толчком.

Я успеваю отметить широкую кровать королевского размера и высокий металлический торшер, перед тем как шторы начинают съезжаться и комната погружается в кромешную темноту.

— Так темно, — шепчу я, когда ладони Александра вновь ложатся мне на бёдра.

— Я подумал, так тебе будет комфортнее, — его голос по-прежнему приглушённый и немного осипший, а значит, момент страсти не потерян. — Но если хочешь, могу включить свет.

— Хочу. Но не яркий. Торшер было бы идеально.

— Не перестаёшь меня удивлять, — хрипло сообщает он, перед тем как запечатывать мой рот жадным поцелуем.

Я не знаю, куда деть руки. Хочется и одновременно обнимать его, и раздевать, и ещё раздеваться самой.

Оказывается, в возбуждении так сложно себя сдерживать. Тело само подталкивает, шепча… нет, требуя: скорее, скорее.

Я подцепляю края его футболки, неуклюже дёргаю её вверх. Александр помогает. Рывок — и она валяется на полу.

Следом нащупываю молнию на юбке, торопливо тяну её вниз. Александр делает всё остальное, по очереди избавляя меня и от неё, и от свитера.

— Мне нравится, когда ты меня раздеваешь, — успеваю шепнуть я, до того как он мягким толчком опускает меня на кровать.

Приподняв бёдра, я берусь за резинку колготок и вздрагиваю: в этот момент комната озаряется тусклым желтоватым светом.

Застыв, я смотрю на то, как Александр опирается коленом на край кровати и придвигается ко мне.

Его тело, которым я всегда восхищалась, сейчас и вовсе кажется произведением искусства: каждая мышца идеально прорисована и красиво перекатывается при движении.

Лёгкие напряжённо пружинят от участившихся вздохов. При свете и без одежды всё ощущается намного интимнее.

На мне лишь бельё и колготки, на Александре — чёрные боксёры, а значит, момент близости совсем скоро свершится.

Я снова поддеваю пальцами капрон, и он снова помогает: перехватывает резинку вместе с кружевом трусов и тянет к ступням.

Между ног становится совсем жарко и мокро. Оттого, как неспешно, будто смакуя, он это делает, и оттого, каким заворожённо на меня смотрит.

Сглотнув, я завожу ладони за спину и отщёлкиваю застёжку бюстгальтера. Хочу, чтобы он видел меня целиком, и совсем не готова ждать.

Тёмный взгляд огнём проходится по моей груди, и в следующую секунду Александр нависает надо мной.

Его губы впиваются в мою шею, метят ключицу и, прочертив влажную дорожку между грудей, обхватывают сосок.

Зажмурившись, я охаю и выгибаю спину, как если бы это помогло сбросить томительное напряжение в промежности.

Поцелуи не прекращаются: спускаются к рёбрам, покрывают живот, затекают во впадину пупка.