Чтение онлайн

Милое кряхтение и протяжное «гу» привлекает внимание. Малышка недавно проснулась и еще не успела подняться около борта кроватки. Мы с Тимом подходим к ней. К нам присоединяется Мария Алексеевна.

Склоняюсь над кроваткой.

Передо мной лежит чудесный ребенок в красивом костюмчике. Большие светлые глаза с любопытством уставились на меня, а белый молочный кулачок уже потянулся в рот. Отец принцессы подает голос, и глаза-блюдца юркают в сторону.

Папа.

Родной человек рядом и девочка начинает активно дрыгать ножками. Следом она разводит кулачки в стороны и будто вырисовывает ими круги. Нечеткие слоги вырываются у нее. Она произносит что-то похожее на слово «папа». Вита переворачивается и встает на коленки, сейчас либо сядет, либо вытянется у борта кроватки.

– Она хочет к папе на ручки, - умиляюсь я, не отрывая взгляд от малышки.

Произношу слова тихо, почти шепотом. Положив руку на плечо Суворова, уже наблюдаю за ним.

– Возьми ее на руки, - вполголоса прошу я.

Тим без всяких разговоров выполняет мою просьбу. Малышка довольна, что оказалась у папы на ручках, а мне так проще с ней познакомиться.

– Приве-ет, - заглядывая в ее глазки, бережно касаюсь детских пальчиков.

Хвать.

И мой указательный палец уже в плену цепких молочных пальчиков. Уголки моих губ вмиг тянутся вверх.

– Все, Вика, не убежишь, - смеется Мария Алексеевна.

– Это тётя Вика, познакомься, Незабудка.

Невинно приподнимаю брови, услышав домашнее прозвище дочери Тима.

– Почему Незабудка? Ведь Виолетта – это фиалка?

Суворов не упускает возможность погримасничать.

– Ну, я не садовод, чтобы в цветах разбираться, - он слегка покачивает дочку в руках, чтобы ей было не скучно. Задумывается ненадолго и говорит: - вообще из-за цвета глаз я так прозвал дочку.

В груди полыхнуло.

Точно.

Цвет глаз очень красивый. Будто чистое летнее небо.

У Ульяны были такие глаза…

– Возьмешь?

Отвлекаюсь от своих дум, когда отец семейства предлагает мне взять Виту на руки.

– Да, конечно, - осторожно принимаю девочку на руки. Крупная малышка. Тяжелая.

– Не пушинка, да?

– Да, - улыбаюсь и качаю малышку, как делал это Суворов, - Тим, ты замечательный отец, - неожиданно срывается с моих губ.

Мы смотрим друг на друга с каким-то немым пониманием.

– Вика, сколько ты всего накупила! – ахает за спиной мама Тимофея. – Как будто на День Рождение!

– Да что вы, Мария Алексеевна, не преувеличивайте. Это всего лишь игрушки для развития ребенка. Сейчас чего только нет! Даже в интернет-магазине глаза разбегаются.

– Ой, и не говори, солнышко, но все равно много.

Женщина принимается вынимать подарки из пакета.

– У тебя были в детстве любимые игрушки? – обращаюсь я к Тиму, крепко удерживая Виолетту в своих руках.

– Да, пистолеты.

– Понятно все с тобой! – хихикаю я.

– А у тебя?

– А у меня… - предаюсь приятным воспоминаниям, - а у меня был разноцветный клоун. Его можно было заводить ключом в спине, и тогда он безудержно смеялся. Помню, когда я плакала по какой-либо причине, брат брал его, заводил и… этот смех был такой заразительный, что все слезы тут же прекращались, и я уже не помнила, почему плакала.

– Хм, интересно.

– Да, хорошее средство от плохого настроения.

– И где теперь этот клоун?

– С ним расправился мой брат. Всего лишь разобрал его по винтикам, пока я была у бабушки на летних каникулах. Его тогда оставили дома, потому что где-то ветрянку подхватил.

Тим гладит меня по спине, явно жалея об утрате.

На два последующих часа я окунулась в бытовую жизнь Тима. Мы поужинали, поиграли с Витой и уложили ее спать. Пожелав нам спокойной ночи, в свою комнату ушла и Мария Алексеевна.

Потом Тим затащил меня в душ, и мы помылись вместе.

– Ты все-таки бесстыдник, - ворчу я на него, когда мы возвращаемся в его комнату.

– Немного есть, - компромиссно соглашается он, прикрывая дверь.

На мне черная футболка Тимофея. Смотрится как платье. Удобно и привычно.

Я спешу расчесать волосы. Хорошо, что в моей сумочке всегда косметичка и мини-набор по уходу за собой. Достаю свою любимую расческу и подхожу к зеркалу.

Одной я успеваю провести всего несколько секунд, после замираю от горячего дыхания на щеке. В следующее мгновение вижу, как крепкие руки смыкаются на моей талии. Увитые венами ладони накрывают низ моего живота, словно щит и медленно-медленно опускаются ниже…

Громкий беспардонный звонок заставляет нас с Тимом отскочить друг от друга. Он делает нервный полукруг по комнате и подхватывает гаджет со стола.

– Да, - резко выдыхает он, поднеся телефон к уху.

Собеседник что-то говорит. Я ничего не могу разобрать, потому что Тим с каждым шагом увеличивает расстояние между нами.

– Сейчас выйду.

Мне стоит огромных усилий, чтобы не бросится расспрашивать его. Словно ни в чем не бывало, возвращаюсь к своим женским штучкам.

– Я скоро. Просто должны кое-что передать.

Киваю и делаю вид, что мне все равно, но душа-то не на месте.

Тим оперативно одевается и уходит.

Чертовы минуты, они попросту бесконечны!

Дверь Суворов оставил открытой, и я буквально сразу улавливаю какой-то шум в детской.

Малышка проснулась. Решаю сама ее успокоить. У меня получается. Взяв Незабудку на руки, сюсюкаюсь с ней, разговариваю, пока ее папа где-то ходит. Кстати, окно в комнате Виточки как раз с видом во двор.

На сей раз любопытство меня недолго уламывает, ведь в детской свет приглушен, а на окнах плотные занавески. Достаточно мАленькой щелочки, чтобы увидеть, что происходит там внизу.

– Ну что, спалим твоего папку? – заговорщицки шепчу я Виолетте, подмигивая.

Ну, вот я уже у заветного окна. Осторожно отодвигаю плотную ткань.

Тима я взглядом выцепляю сразу. Он стоит напротив парня, который вальяжно упирается поясницей в темную иномарку с включенными фарами.

Тимофей

Моя попытка наладить жизнь после гибели любимой женщины выглядела весьма удачной.