Чтение онлайн

Тяжело мне пришлось в Сараево. Далеко от деревни каток «Зетра», долго к нему ехать, тренировки давались нелегко. Единственная отрада в том, что наш произвольный танец мне нравился. Я считала, что и оригинальная программа у нас хорошая, мы, как говорится, чувствовали в ней конек. После первого дня выступления на Олимпиаде сидим, ждем итогов. Заканчивают Торвилл и Дин. За обязательный танец, «Вестминстерский вальс», они получают шестерки. В обязательных танцах высший балл за десять лет до Сараево получила, по-моему, только Пахомова. Мы с Андрюшей переглянулись. Все ясно. Хорошо катались англичане, что говорить, но не высший балл.

Спустя день начинаются соревнования в оригинальном танце. Мы выступили, нас поздравили, мы получили свои оценки, наверное, в основном 5,8. И вместо того чтобы отдыхать, я поперлась по старой памяти смотреть соревнования у мужчин. А на следующий день я накаталась на тренировке до предела. Выхожу утром в день соревнований на тренировку и падаю. Поднимаюсь – и снова падаю. Правда, Татьяна Анатольевна сказала, что и Дин на тренировке тоже все время валился, видно, силы и у него подошли к концу.

Произвольную программу я откатала ужасно, спасибо Андрюше, который меня довез до финиша. К концу программы я впала в невменяемое состояние. На видеозаписи вроде все нормально, но это автоматизм сработал. Но разница между тем, с каким шиком мы демонстрировали свой танец, и тем, что происходило в последний вечер в «Зетре», – огромная. Я была в ужасе от того, как выступала на Играх. Через день успокоилась: никто не дал бы нам первого места, никто бы не смог нас опустить на третье, мы заняли свое второе место.

Сразу после Олимпиады прошел чемпионат мира в Оттаве, где нас все же пытались сдвинуть на третью позицию, выводя вперед пару Блумберг и Сиберт. Это выглядело отвратительно и несправедливо. Олимпийские игры, где Андрюша мне так помог, и сложнейший чемпионат мира в Оттаве нас сплотили. Мне кажется, мы даже стали лучше понимать друг друга. Чтобы такое произошло, пришлось прокататься вместе шесть лет – ни больше ни меньше.

В Оттаве я сохраняла уверенность, что, если мы прилично выступим в третий день, нам не посмеют поставить низкие оценки. И действительно: мы откатали чисто, а американцы напортачили. Они нервничали, им, наверное, уже сказали, что они закончат чемпионат вторыми, а у нас высокие оценки. Но мы не сделали ни одного ошибочного движения, шага, элемента. Ни одного. От и до.

Потом турне по Америке. Оно тоже помогло нашему становлению в мировых лидерах. Торвилл и Дин от тура отказались, и мы впервые в компании лучших фигуристов мира выходили как первая пара в танцах. Авансом. Так начиналось лето 1984 года.

Андрей. На чемпионат мира я отправился в хорошем настроении. Нет, я не верил, что стану первым. Торвилл и Дин заработали свое первое место до ухода честно. Что такое четыре года подряд побеждать – нам еще предстояло узнать.

Вполне вероятно, что, если бы в 1981 году чемпионское звание отдали Моисеевой и Миненкову, они бы никому не уступили до Сараево. Надо знать, как их любили в фигурном катании, и не только зрители, но и судьи, тренеры, спортсмены. Но ситуация работала против них. Технический, трюковой стиль Динов оказался довольно близким к нашему русскому. Их катание выглядело сверхэмоциональным по сравнению с любой другой английской парой. Прошло много лет после их ухода, и как-то я искал кассету записать Андрюшке мультики, а наткнулся на сюжет с их выступлением в профессиональном ревю. Техника катания оставалась по-прежнему исключительной. Что-то, наверное, у Криса и у Джейн так пропорционально размещено в теле, что двигаться им на льду невероятно легко. Одним чуть заметным толчком он набирает такую скорость, которой ему хватает для качественного исполнения сложнейшего элемента. У Криса все логично и красиво. Он едет себе и едет, а я смотрю на него и думаю: «Ну почему он так скользит?» Не прыгает, не вращается, а именно скользит, что гораздо труднее, чем прыгать и вращаться. Конечно, никакой тренер такому научить не может. Невозможно объяснить: после толчка тело должно находиться в таком положении, а рука в таком. Это врожденное. Татьяна Анатольевна еще в 1979 году мне говорила: «У англичан есть мальчик, он так скользит, обалдеть можно, по-моему, он зазвучит». Я отмахнулся, но, скорее, от ревности.

В Оттаве у нас произошла серьезная неприятность. В пасодобле, когда я перекручивал Наташу, ее конек попал на блестку, упавшую с чьего-то костюма на лед, она покачнулась, коснулась пальцами льда, и я ей проехался зубцом конька по руке. Мы докатывали танец, обливаясь Наташиной кровью. Потом ей положили швы без наркоза, по живому, иначе он даст реакцию на допинг.

Последний день соревнований начинался в два часа, наш выход, следовательно, где-то в четыре. Мы, уже напомаженные, накрашенные, размялись – и тут во Дворце гаснет свет. Стали менять проводку. Уехали отдыхать. Спать или не спать? Начались соревнования к девяти, мы катались около часа ночи. Все, кто смотрел наше выступление, говорили «здорово», а я выступал без всякого куража, без завода, когда ты весь в музыке как в полусне – то думаешь, что мышца болит, то хочется ехать побыстрее, потому что кажется – еле ползешь…

В турне по Америке команда собралась на редкость сплоченная. Не только по спортсменам, но и тренерам: все без претензий, у каждого ученик оказался именно на том месте, на какое и претендовал. Проехались мы по Америке прекрасно, в каждом городе, где выступали, народ ломился на трибуны. Импресарио Том Коллинз, который закупает наши выступления у ИСУ, ходил счастливый, не уставая нас благодарил. Королем бала был, конечно, Скотт Хамильтон, олимпийский чемпион и четырехкратный мировой чемпион в одиночном катании. После него по популярности шел канадец Брайан Орсер. Нас с Наташей принимали хорошо, но своих приветствовали азартнее.

Сезон завершался в Австралии. Там к туру присоединились англичане. Наконец после многих лет соревнований две недели мы могли нормально общаться с Торвилл и Дином. Я совершенно поменял о них мнение. Сказочное время, оно не повторится. Спустя три года мы встретились в Москве, ходили вместе с Крисом и Джейн на балет в Большой театр. Но той первой близости, открытия друг друга, конечно, уже не произошло – встретились старые боевые друзья.

Австралия запомнилась еще и потому, что там нас впервые, несмотря на второе место и то, что рядом Торвилл и Дин, встречали как чемпионов. Разница вроде незаметная, но чувствуется сразу. Крис и Джейн это воспринимали спокойно, как должное, будто они торжественно передают нам свое царство.

Наташа. Нам к тому времени исполнилось немало лет: мне – двадцать четыре, Андрею – двадцать шесть. Кое-кто уже давал нам понять, что пора и заканчивать. Но Татьяна Анатольевна еще на сборе во Франции, за полгода до Игр, сказала: «Я решила: если мы будем много работать, то пройдем весь следующий цикл до Олимпиады в Калгари. И к тому должны стремиться».

Мы с Андрюшей тренировались тогда как проклятые, я находилась в каком-то загоне, а она подумала и все взвесила… Конечно, мы не собирались сразу заканчивать, прекрасно понимая: после Сараево Торвилл и Дин уйдут и у нас появляется шанс стать чемпионами… Но чтобы продержаться еще четыре года – о таком и не помышляли. Но, когда Татьяна Анатольевна высказала свою идею, меня ее слова будто приподняли – мы можем! Конца не предвиделось! Еще идти и идти вперед до горизонта.

В тот год мы познакомились с Натальей и Владимиром Ульяновыми, недавними солистами ансамбля Моисеева. Наталья Михайловна уже работала там хореографомрепетитором. К нам их пригласила Татьяна Анатольевна, это ее друзья чуть ли не с детских лет. И люди они необыкновенные, и педагоги замечательные. Когда с нами справляться стало нелегко, да и мы сами друг с другом справиться не могли, Татьяна Анатольевна от нас сбегала, а на тренировку приходила Наталья Михайловна, нам при ней стыдно было ругаться.

После Америки мы вернулись домой всего дней на пять и сразу отправились продолжать тур в Австралию. Там начались приятные неожиданности. Общая раздевалка для всех и отдельные комнаты для меня, Андрея, Джейн и Криса. Я захожу в свою раздевалку и вижу огромный букет, и в нем карточка Джейн и Криса, где они приветствовали наше прибытие в Австралию. Дальше – сплошные комплименты. Куда бы их ни приглашали, они всюду брали нас с собой. Оказались мы и на яхте, где Джейн и Крису устроили прием самые богатые люди Австралии. Может, им приходилось одиноко среди чужих, а мы вроде из одного профсоюза? Их отношение к нам выглядело таким трогательным и таким бережным, что сомнений не возникало: именно нам они передают чемпионскую эстафету.