Чтение онлайн

Наташа. Мы считали, что у нас, любителей, на чемпионатах – грязная кухня, а там, у профессионалов, – истинная борьба.

Игорь. На один из профессиональных чемпионатов (он проходил во Флориде, в Орландо) я приехал посмотреть выступление Наташи и Андрея. Я, идиот, будучи сопостановщиком программы, снимал их катание на пленку. Когда мы вернулись в Москву и сели просматривать кассету, то на пленке ничего невозможно было разобрать. Оказалось, я не мог за ними вести камеру – так волновался. Я в спорте так не дергался перед собственным выступлением. Тогда я узнал, что испытывает тренер, когда уже ничего не может изменить. Сплошной пятиминутный ужас.

Наташа. В общем, мы находились в прострации от этого второго места. Мы, которые на протяжении пяти лет были первыми везде и во всем, знали, что нам некому проигрывать на этом чемпионате. И вдруг – вторые…

Организаторы спланировали, что после выступления в Вашингтоне вся компания – четыре танцевальные, четыре спортивные пары, четыре одиночника и четыре девочки, их тренеры и сопровождающие – должна перелететь в Москву. Это был первый профессиональный чемпионат, на котором выступали советские спортсмены после Белоусовой и Протопопова. Вокруг этого профессионального чемпионата произошло много всяких историй, потому что почти все фигуристы в первый раз оказались в Москве. 1989-й год. Перестройка, гласность, потепление отношений. Иностранцев поселили в лучшую московскую гостиницу, нас бесконечно снимала то ли Си-би-эс, то ли Эн-би-си, уже и не помню, какая из этих компаний-гигантов. Без конца нас просили то пройтись по Новодевичьему, то по Красной площади. Американцы, те, кто тренировался и жил в Лос-Анджелесе, буквально падали в обморок – такой стоял в нашей столице холод. Какая-то девочка-парница поскользнулась на улице и сломала ногу Ира Роднина, которая и в Вашингтоне, и в Москве была арбитром, устраивала эту несчастную в больницу. По-моему, все, кто приехал, за исключением девочки, сломавшей ногу, остались очень довольны. Бойтано катался на замерзшем озере перед Новодевичьим монастырем, его снимали для специальной программы.

Мы с Андреем вернулись в Москву, естественно, во взвинченном состоянии. Я чуть не плакала. Андрюша все время, пока летели, ругался с организаторами чемпионата. Он немного выпил и всем объяснял, что на лед в Москве мы не выйдем. Похоже, он их сильно запугал.

В Москве Андрей выспался, звонит мне на следующий день (мы заранее договорились, что пойдем на СЮП покатаемся) и говорит: «Наташа, мы кататься не можем». – «В каком смысле?» – «Я коньки сдал, а чемодан мой потерялся». Тут я понимаю, вот и все – приехали в прямом и переносном смысле. С одной стороны, ужасно, а с другой стороны – такая радость. Пусть теперь американские менеджеры попляшут. В конце концов чемодан прилетел, коньки нашлись, мы даже потренировались. От расстройства мы катались очень здорово. Американцы выглядели довольными, мы выиграли. Второе место заняли Анненко со Сретенским, они обошли канадцев Вилсон и Маккола, тех, что победили нас в Вашингтоне.

Мы были потрясены всеми этими событиями и поняли: вот она, прямо перед глазами, купля-продажа. В Москве, где для телевидения важны российские чемпионы, они русских вперед поставили. В Америке, где русские не нужны, – канадцев, им предстояло выступать в шоу Хамильтона All stars, поэтому Вилсон с Макколом полагалось занять первое место, чтобы наконец получить хоть один чемпионский титул за всю спортивную карьеру. То есть всем сестрам по серьгам, как говорится.

Не надо удивляться, что за один год прошло два чемпионата. Обычно они делятся на чемпионат мира и Кубок чемпионов, он еще называется «Выбор чемпиона» – Challenge of Champions, что-то вроде реванша. Причем все происходит сразу в одном туре. Чуть ли не на следующий день после чемпионата профессионалы улетают в другую страну и там проводят «Челендж». Так, наверное, денег получается больше…

Без приглашения на профессиональный чемпионат приехать невозможно. Приглашения на него рассылал лично Дик Баттон – король этих чемпионатов и в прошлом знаменитый фигурист.

Игорь. Я один раз принимал участие в судействе профессионального чемпионата. Он назывался «Мика». Это не соревнование Дика Баттона, поэтому он не имеет в названии слова «мира» – просто профессиональный чемпионат. Чемпионат мира только один. И принадлежит он, как вы поняли, Баттону Меня пригласили судить в Париж, что оставило неизгладимое впечатление на всю жизнь. «Мика» – фирма, производящая консервы и мороженое. На их призыв откликнулись Скотт Хамильтон, Бойтано, Катарина Витт, чех Собовчик, наши – Фадеев и Аня Кондрашова. В общем, собралась серьезная компания. Кстати, на профессиональных чемпионатах медалей не дают, только призовые деньги.

Я судил одиночников – и ребят, и девочек. Выглядело это так: один арбитр судит артистичность (чаще всего на эту роль определяли какого-нибудь из балета); второй арбитр на этом чемпионате судит костюмы, макияж, то есть ставит оценку внешнему виду спортсмена; третий арбитр – прыжки, четвертый – дорожки, пятый – вращение, шестой – что-то еще. И седьмая оценка – судья из зала. На самом деле выводится среднее арифметическое из суммы трех «судей» – как седьмая оценка – оценка зрительских симпатий. Все это выглядело достаточно интересно.

Наташа. На различных профессиональных соревнованиях разные правила. Обычно открытый профессиональный чемпионат Америки проводится по таким же правилам, когда каждый арбитр судит только свой конкретный участок. У Баттона в его чемпионской серии обычное судейство: оценка за технику, оценка за артистичность – как в любительском спорте, только по десятибалльной системе, а число судей меньше: пять или шесть. Всегда это очень известные люди. У Баттона настоящее и очень красивое шоу.

Мы выступали и на профессиональных чемпионатах, носящих название Legends – «Легенды», в которых принимают участие ветераны. На них попадают исключительно те, кто считался и остается легендами фигурного катания. Организацией таких турниров занимается американская телевизионная компания ESPN. Они так устроены, что люди смотрят соревнования и не понимают, кто какое место занял. Оценки выставляются, но не играют роли. Турнир больше похож на концерт.

Игорь. И комментаторы там другие. От них не услышишь: «Ой, как они плохо катают, ой, опять он сорвал прыжок!» Все только в восторженных тонах, все прекрасно, все замечательно. Нет критического взгляда Ческидова, тем более, судя по его последним высказываниям, он тренировал всех вставших на коньки от 1960-го до 1985 года. Это, конечно, смешно, но не об этом речь… Я, например, когда судил, ставил оценки честно, не задумываясь, повлиял ли я на распределение мест или там уже все было давно просчитано, а на меня, дурака, никто и внимания не обращал: ставь что хочешь, другие сделают так, как надо. Мажорный лад в судействе возникает уже оттого, что судьям полагается сидеть во фраках. Но откуда у меня фрак? У меня в жизни его никогда не было. Мы приехали в Париж с Наташей и купили на Елисейских Полях фрак за бешеные деньги. Взять напрокат не успевали, прилетели накануне соревнований.

Когда Наташа на меня надела фрак, мы не нашли ничего лучшего, как выйти на пожарную лестницу гостиницы и сфотографироваться на память. Когда проявили пленку: я стою при полном параде, а сзади пожарный кран.

Наташа. Не помню, сколько времени я отходила после нашего первого опыта профессионального чемпионата, но через пару недель я дала обещание себе и тете Неле, что больше участвовать в соревнованиях не буду. Не только в профессиональных, вообще ни в каких. Сколько нервной энергии ушло! Только-только начала жить по-другому свободно вздохнула, как вдруг опять соревнования, и опять я перестала спать. Пролетело полтора года. Вдруг опять приглашение на профессиональные соревнования. Что-то во мне екнуло, и мы отказались ехать на чемпионат к Баттону Но потом, так как мы с Андреем уже немножко поумнели и поняли, что с нашими менеджерами каши не сваришь, сами подписали контракт на профессиональные выступления. Мы попросили, чтобы нас курировал Том Коллинз – человек, которого мы хорошо знали, в чьих турах выступали много лет. Том в то время имел часть акций Mark Entertainment – компании, принадлежащей Майклу Розенбергу и его жене Нэнси. И Майкл, и Нэнси, ведущие профессиональные туры, чудесным образом стали нашими друзьями, хотя довольно долго мы общались только по телефону.

Еще одна причина, почему мы не приняли приглашение Дика Баттона: наш коллектив отправлялся в гастроли по Америке, которые совпадали по срокам с профессиональным чемпионатом. В глубине души я была счастлива, что все так повернулось, и я могу со спокойной совестью не ехать на этот чемпионат.

Но до того как мы обратились к Тому, события развивались следующим образом. В самом начале гастролей по Америке он сам приехал к нам в театр. Специально прилетел в тот город, где мы выступали, пригласил нас в ресторан в каком-то известном и красивом месте и предложил, чтобы мы с Андреем поучаствовали и в его туре. Он уже третий год пытался нас вытащить к себе, но не получалось. А тут мы ему сказали: да, конечно, с удовольствием, но единственная у меня просьба, чтобы Игорь иногда вместе со мной ездил. Коллинз, недолго думая, тут же пригласил в тур Игоря, и не сопровождать жену, а выступать.

Том решил, что возить Бобрина просто так ему неинтересно. Он помнил чудесные номера Игоря – знаменитое «парное катание», когда вся Америка падала от смеха. Наши гастроли заканчивались, а мы, дав согласие Коллинзу задержались в Америке и решили во время паузы выступить в профессиональных соревнованиях, но не в тех, которые проводит Баттон, а у Майкла Розенберга. Тогда он еще не считался нашим агентом, просто пригласил нас на соревнования. Его чемпионат начинался дней через десять. В это время мы тренировались в Китченере, тихом канадском городке недалеко от Монреаля. Тут нас ждало небольшое потрясение.