Чтение онлайн

— Господин генерал, а вам предстоит выбирать, — вздохнул мистер Джейден. — Любящая жена или здоровая… Знаю, что выбор непростой. Но выбирать придется.

Я открыла глаза. Сон, в котором я хожу, казался мне глотком счастья. Хоть там, в мире грез, я могла прикасаться к вещам, ходить, бегать. Даже сон, в котором я убегаю от чудовища, был прекрасен.

Я проснулась и почувствовала, как у меня по щекам текут слезы. Эти несколько секунд между сном и явью, когда я еще помнила, как вскакивала с кровати, казались мне самыми страшными. Только что я бежала во сне, а теперь снова лежу и смотрю в ненавистный мне потолок, задыхаясь от отчаяния и мучаясь от голода.

— Проснулась моя девочка, — ласковый голос Эффи вызывал внутри прилив теплоты. Я шмыгнула носом и зажмурилась, чтобы дать слезам возможность стечь.

— Вернулся? — спросила я охрипшим голосом и посмотрела на часы. Скоро ужин. Скоро новая пытка.

— Да, час назад, как вернулся, — вздохнула Эффи. — Счастливый такой… Глаза горят…

О, лучше бы она мне этого не говорила. Прямо как ножом по сердцу. Я вспомнила, как раньше Най сидел возле моей постели, как поднимал мою руку и целовал. Я чувствовала прикосновение его губ, а оно словно согревало меня. Зато теперь…

— Как только вернулся, он собрал всех слуг, — произнесла Эффи, присев на кровать рядом со мной. — Прямо всех, кто есть в доме. И сказал, что вся еда в доме строго учитывается. Все кладовки заперты на ключи, а ключи теперь только у генерала. И открывать их можно только с его разрешения!

— О, боже мой, — прошептала я.

— Слуги теперь едят в столовой. Под присмотром генерала, — произнесла Эффи полушепотом. — Я теперь не знаю, как тебя кормить, голубушка…

Ее рука коснулась моих волос.

— Не знаю, что происходит в этом доме! — в сердцах прошептала она. — Никогда еще я такого не видела. Чтобы генерал Моравиа так себя вел! Я, конечно, постараюсь с ним поговорить сегодня!

— Да, поговори, — прошептала я. — Он меня совсем не слышит!

— Ужин! — насторожилась я, услышав шаги за дверью. Я узнаю их из тысячи. И если раньше сердце замирало от счастья, то теперь я смотрела на дверь со страхом.

Эффи поправила одеяло. Дверь открылась, а я увидела на пороге Ная с подносом. Он поставил его на стол, приказывая Эффи выйти из комнаты. Старая нянька тут же поспешила вон, а я смотрела на роскошную еду и десерт в огромной вазе. Больше ни на что я смотреть не могла.

Столик тут же очутился на кровати, а Най выставил блюда перед самым моим носом. Ложечки и вилочки красиво легли на салфетку.

Я смотрела на еду, чувствуя, что еще немного и потеряю сознание от голода. Разве можно так?

— Ешь, — послышался холодный голос мужа, а я попыталась поднять руку, но не смогла. Слезы снова потекли по моим щекам. — Ты чего? Не хочешь? Дорогая, если ты не будешь есть, ты умрешь…

Я задыхалась, глядя на еду.

— Если что-то не так, ты так и скажи, — слышала я голос мужа. — Может, тебе не нравится, как оформили десерт? Я передам на кухню, чтобы в следующий раз они исправили ошибку.

— Какая же ты тварь, — прошептала я, чувствуя, как из глубины души поднимается ненависть, кипит и разъедает сердце. — Скажи мне… Неужели тебе доставляет удовольствие так издеваться надо мной?

— Кто над тобой издевается? — послышался голос Ная, мягкий, словно шёпот ветра, который не должен был бы быть так холоден. — Всё самое лучшее для моей любимой жены.

— Любимой, — с горечью в голосе прошептала я, передразнивая его и чувствуя, как внутри всё сжимается. — Ты сам-то в это веришь? И где ты пропадаешь всё это время? Что изменилось в наших отношениях? Что я не так сделала? Разве я в чём-то виновата? Или что? Сломалась жена, — я почти кричала, — несите новую! Ты же был другим… Заботливым, нежным… Ты сидел на кровати и держал меня за руку. Я чувствовала твоё прикосновение. Я чувствовала твою любовь… Мне её так не хватает…

— Ну-ну, — с усмешкой произнёс Най, его голос был холодным, как лёд. — Чего ты расплакалась? Ешь, пока не остыло. Придумала себе всякую ерунду. Ты же знаешь, что я делаю всё для тебя.

— Я хочу умереть, — шептала я, закрывая глаза, словно так можно было спрятаться от всей боли. — Если бы ты знал, как сильно я хочу умереть…

— Из-за чего? — спросил муж, его голос прозвучал безучастно, словно он говорит о чём-то абстрактном, а не о моей жизни.

— Не делай вид, что ты не видишь! — выкрикнула я, давясь собственным отчаянием, ощущая, как сердце разрывается на части. — Ты знаешь, что я умираю внутри, а ты лишь наблюдаешь, как я медленно угасаю!

Я знала, что ещё пять минут, и он всё унесёт — заберёт мою надежду, мою силу.

Но я верила, что добрая Эффи сможет раздобыть еду… На неё одна надежда!

— Знаешь, сейчас всё остынет, — заметил Най, его голос стал чуть мягче, как бы пытаясь скрыть свою холодную жестокость. — И будет невкусным. Сама знаешь…

Он промолчал, и в комнате воцарилась гнетущая тишина. Я представляла, как хватаю с тарелки всё, что вижу, и запихиваю себе в рот — хоть какую-то пищу, хоть какую-то надежду. Но моя рука даже не шевельнулась.

— Ладно, — наконец сказал Най, беря тарелку и аккуратно возвращая её на поднос. — Не хочешь — не надо… Никто не заставит тебя есть.

Когда он наклонился, я почувствовала едва уловимый запах — тонкий аромат женских духов, который ударил мне в нос, словно нож в сердце. Снова эти духи.

— У тебя что? — прошептала я, сжимая губы, чтобы не заплакать. — Появилась любовница?

Он не ответил мне, его взгляд оставался холодным и безэмоциональным, пока я ощущала нотки жасмина, которые витали в комнате, словно призраки.

Огромная ваза с десертом вернулась на поднос, и я смотрела на неё, чувствуя, как внутри всё сжимается — так сильно, что чуть не разорвалось сердце.

Най быстро вышел из комнаты, будто испугался своего же равнодушия, и я осталась одна с этим куском мира, с надоевшими стенами и моей безнадёгой.

— Выбросить! Всё до последней крошки! — произнес я, возвращая поднос на кухню. — Или ешьте сами, но при мне!

Кухарки переглянулись и тут же налетели на ужин. Они быстро выскребли десерт ложками.

— Посуду помыть! Чтобы ни единой крошки не осталось! Стол протереть! — приказал я, видя, как быстро опустела тарелка. Пока посудомойки мыли посуду, я стоял и смотрел. Только чистая посуда встала на место, я развернулся и вышел из кухни, слыша, как за спиной переговариваются служанки.

«Что ж он так над ней издевается!» — уловил я.

«Да понятное дело! Извести хочет! Кому нужна парализованная жена!»