Чтение онлайн

— Держи — свежевать будем. — Козел, зараза, попался…

Минут за двадцать Иван Семенович разделал тушку по всем правилам.

— Ловко у тебя получается! — восхищался Генка.

— Так ведь я в Казахстане жил. Там не один десяток баранов распотрошил.

Внутренности, голову и ноги мы завернули в шкурку и зарыли. Теперь всех нас занимал вопрос, как приготовить мясо? Костер разводить опасно, но без него не обойтись. Вырыли печурку, собрали сухих сучьев, таких, чтобы поменьше дымили. Печеночку Овчаров решил сварить в консервной банке от свиной тушенки, а мясо, сколько смогли, нанизали на шомпол и пристроили на развилочках.

Когда вспыхнул огонек и сизый дымок потянулся вверх, я решил, что надо выйти к ближайшей просеке и понаблюдать за ней. Огонька со стороны не было видно, потому что тщательно замаскировали плащ-палатками. Я вышел к просеке, ее еще багровыми полосами освещала вечерняя заря. Было тихо и пустынно. Вскоре я явственно почувствовал, как потянуло дымком и жареным, От запаха сперло в горле и потекли слюнки. Но одновременно появилась тревога — уж очень далеко слышны запахи, не привлекли бы они чьего-нибудь внимания. Я стал внимательно всматриваться в темноту и действительно заметил какие-то движущиеся точки. Они, приближаясь, быстро увеличивались.

Это были два велосипедиста с ружьями за плечами, в форме лесной охраны. Вдруг первый из них резко затормозил и остановился. Второй чуть не наскочил на него, но успел свернуть в сторону и тоже остановился.

— В чем дело? — спросил он.

Тот, стоя лицом ко мне, буквально в нескольких шагах, ответил:

— Чувствуешь запах?

Второй тоже несколько раз потянул носом и ответил:

— Нет, не слышу.

— Как нет? А я хорошо чувствую запах дыма. В лесу кто-то есть.

— Да, теперь и я слышу. Может, это из деревни доносится?

— Нет, это где-то здесь. Я не могу обмануться. — Он опрокинул велосипед на бок, снял ружье. — Пойдем посмотрим…

Я положил правую руку на затвор автомата, готов остановить их очередью, если только направятся туда, где хлопцы жарят косулю.

— А что мы сейчас увидим? — ответил ему второй. — Уже совсем темно.

— Трусишь! — упрекнул его первый, но и сам не двигался с места. По всему видно было, что он и сам боится.

— Так ведь совсем темно, и запах вроде пропал, — упрямо твердил второй.

— Ладно, поехали! — громко произнес первый, забросив ружье за спину.

Оба они сели и укатили, громко разговаривая, как это делают, отгоняя страхи.

Постояв еще несколько минут, я возвратился к своим. Они все были с оружием наизготовку. Костра не было. Услышав голоса, они затоптали огонь. Я рассказал о том, что видел и слышал.

— Если не донесут в полицию или воинскую часть, то завтра сами, наверняка, придут посмотреть, что такое тут было, — сказал с уверенностью Овчаров.

Мы решили понадежнее замести следы и уйти за дорогу, чтобы избежать окружения, если лесники донесут. Если же утром прочески не будет, то постараемся вернуться и как-нибудь все же приготовить мясо. Генку отправили за канал со сводкой. Дали кусок свежины с собой, может, там удасться изготовить Ивану Ивановичу или девчатам.

Мы перешли железку и заночевали там. На рассвете действительно слышны были стрельба и шум голосов в той стороне, где мы оставили свою недожаренную косулю. Вскоре солдаты перевалили через железную дорогу и оказались на нашей стороне. Нам пришлось уходить подальше. Несколько суток было очень неспокойно, мы уклонялись от преследователей, старались не обнаружить себя.

Словом, возвратились на старое место только на третьи сутки. Очень опасались, что на месте может быть засада, если только обнаружили след убитой косули. Собакам ведь не составит труда найти по запаху спрятанную нами свежину — мы ее завернули в кусок брезента и зарыли.

Оказалось все нетронутым, но мясо уже пропахло и побелело от личинок. Не удалось полакомиться дичью и нашим друзьям за каналом. У них тоже было беспокойно. Мельников несколько дней носил мясо, не теряя надежды поджарить, пока не испортилось.

Беззвучку до поры до времени запрятали. Таскать ее с собой было несподручно.

Выполняя задание «Центра», группа продолжала беспрерывно следить за движением вражеских эшелонов, автоколонн на шоссейной и железнодорожной магистралях Кенигсберг — Тильзит, одновременно вела разведку укреплений на широком участке между Тильзитом и заливом Курышес Гаф. Это немного южнее реки Неман.

Неман. Родная, дорогая сердцу река. На ее берегу однажды остановились мы после тяжелого ночного перехода. Сколько дорогих воспоминаний вызвала она. Тихо сверкает прозрачная, как кристалл, вода. Далеко на востоке, южнее родного Минска, у лесной деревеньки с поэтическим названием Верхнеман, он берет свое начало, течет, переливается между развесистыми вербами, сосновыми борами, молодыми березняками, гонит свои воды, набирая силу и размах, сюда, к Балтийскому морю. Сколько раз судьба разведчика гоняла меня за годы войны тропами Принемонья. Там, в верховьях Немана, свои люди открывали двери как родному сыну, обогревали, кормили, берегли во время короткого сна.

И вот судьба вновь забросила на берег Немана, туда, где он отдает свои воды Балтийскому морю.

Отклонившись в сторону от устья Немана, мы направились за продуктами на хутор, который присмотрели еще засветло. Он стоял на самом берегу залива Курышес Гаф. Подходили, растянувшись цепью, оставив радисток и Юзика ждать нас в условленном месте. Собака еще издали услышала чужих и залилась лаем.

Ее прикончил из беззвучки Иван Овчаров. Когда мы открыли калитку и вошли во двор, откуда-то сверху прогремел выстрел, затем второй, третий… Выстрелы раздавались с интервалами — явно подавался сигнал тревоги. Мы бросились вперед и прижались к углам дома. Что делать? Отходить? Пуля может быть послана в спину. Как назло, из-за облаков выплыл месяц, стало довольно светло. И нужно же такому случиться в самый опасный момент! Неужто отходить с пустыми руками, без продуктов. Внезапно за домом раздалась автоматная очередь — стрелял кто-то из наших, мы научились безошибочно понимать это по звуку…

— Отходи! — подал команду Шпаков.

Пригнувшись, он бросился к калитке и дальше — туда, где под деревьями залегли Мельников и Юшкевич. Вслед за ним побежал и я с Целиковым.

— Где Овчаров? — спросил Шпаков, осмотревшись, что нет его одного. — Он же зашел во двор вместе с нами.

Почти в этот же момент услышали его голос:

— Спокойно, я здесь, — он не спеша выходил со двора, волоча за собой винтовку. — Готов фриц — вот его оружие.

Иван Черный заметил, что стрелял кто-то из чердачного окна. Он притаился за углом и начал ждать, когда стрелок высунется. А высунуться должен был обязательно — такова психология. Так оно и случилось. Когда фриц на мгновение высунул голову, чтобы взглянуть, что делается во дворе, Овчаров, держа автомат наготове, нажал на спусковой крючок. Вслед за автоматной очередью упала на бетон винтовка.

— Идем! — первым устремился к дому Мельников. — Все равно подняли тревогу: прихватим чего-нибудь…