Чтение онлайн

– Марина, извини. – Соколов снимает с себя ее руки и подходит к этой ненормальной. – Лиля, надо поговорить. – Говорит вроде бы спокойно, но я все равно чувствую витающую в воздухе агрессию. Не дождавшись ее ответа, он разворачивается и уходит вглубь коридора.

Она подбирает сумку с пола и идет за Соколовым, быстро перебирая тонкими ногами. Наш социолог, наконец, появляется в коридоре. Где, спрашивается, был, когда здесь стоял визг и мат?

– Я не понял, что за толпа? Разошлись все, быстро. – Замыкает аудиторию и уходит, взмахнув немодным портфелем.

– Че встали, – обращается Никитин к оставшимся зевакам. – Все, кина больше не будет. Расходимся-расходимся. – Громко хлопает в ладоши.

Он подбирает с пола мой телефон и протягивает его мне. Наверное, вылетел во время потасовки. Протягиваю руку, чтобы забрать его, но он отводит его к своему плечу. Пытаюсь забрать мобильник. Подпрыгиваю. Он поднимает руку выше, насмешливо рассматривая меня. Повторяю попытку: ничего не выходит, и я раздражаюсь все сильнее. Тимур на полголовы ниже Соколова, но все равно у меня нет шансов отобрать телефон. Чувствую себя рядом с ним, как моська с огромным шкафом. После еще пары безуспешных прыжков сдаюсь и спрашиваю:

– Тебе чего надо?

У него зеленые, развратные глаза и родинка над верхней губой. Он тоже светловолосый, но у него, в отличие от Соколова, более теплый, медовый цвет волос и почти бесцветные брови. Никитин широко улыбается и самоуверенно заявляет:

– Поцелуй за спасение.

– Чье спасение? Добрый вечер, ты влез и помешал мне перебить ноги тупой цапле, которая накинулась на мою подругу. Подчеркну, накинулась без всякой на то причины. Так что, это пусть она тебя целует. – Чересчур эмоционально выпаливаю я.

Его глаза смеются. Он еще раз оценивающе осматривает меня, как лошадь на рынке. Еще бы под хвост заглянул.

– Такая дерзкая, страстная. Просто ар-р-р. – Делает пальцами хватательное движение и забавно морщит нос, изображая рычащего тигра. Не выдерживаю и весело фыркаю.

– Да пошел ты. – Толкаю его в плечо и разворачиваюсь, чтобы уйти, но он перехватывает меня за запястье.

Ненормальная Лиля и Соколов стоят у окна. Одновременно с моим поворотом он отворачивается. Я понимаю, что он все это время наблюдал, как я пыталась отобрать телефон у Никитина.

– Ладно-ладно, забирай. – Говорит примирительным тоном Никитин и протягивает телефон. – Я, кстати, красивее, чем Ли Дон Ук. (прим. – южнокорейский актер, модель, телеведущий). Присмотрись, как следует. – кивает на мой чехол с изображением известной дорамы.

Я выхватываю свой мобильник из его цепких пальцев и иду к Маринке. Она продолжает неуверенно топтаться возле аудитории.

– Ты как, Маришка? – осторожно протягиваю руку к ее щеке. Опухло сильно. – Пойдем в столовую, лед попросим.

Марина смотрит на меня влажными глазами, а затем притягивает к себе и крепко обнимает. Я ныряю в аромат ее шампуня и Тасиных сладких духов, которые Маринка бессовестно юзает без спроса.

– Спасибо, Марго. Правда, спасибо тебе, что заступилась. – Она ласково гладит меня по плечам. – Я так испугалась, что с места двинуться не могла. Ты же меня знаешь, я драк с детства боюсь.

Знаю. Спасибо ее матери, которая превратила жизнь Маринки в ад. Это, пожалуй, единственный человек среди знакомых, которого я искренне ненавижу. Отстраняюсь и снова повторяю:

– Пойдем, лед попросим. Если хочешь, я в аптеку сбегаю.

– Марго, не обижайся. Я Владика подожду. – Она с таким обожанием смотрит в его сторону, что я испытываю бессилие. Похоже, пора отпустить и оставить все, как есть. – Это Лиля, его бывшая. Такая сучка. Уже писала мне в соцсетях с угрозами. Я не поверила ей, а зря. Если бы ты не вмешалась, она бы мне лицо исполосовала. – Марина цыкает, надавив на свою щеку.

– Может, заявление на нее написать? Кто знает, что ей в голову взбредет. Еще плеснет кислотой. Припадочная.

– Нет, не стоит. Владик разберется. Смотри, как она тут же хвост поджала.

Вижу Соколова в профиль. Он что-то спокойно говорит Лиле, его четко-очерченные губы механически двигаются, лицо холодное. Она ежится и обхватывает себя за плечи руками, как будто пытается оградиться от его слов. В этот момент я не испытываю злорадства, только надежду, что она больше не сунется к Марине.

– Хорошо, Марин, как знаешь. – Тороплюсь закончить разговор, потому что Соколов, засунув руки в карманы брюк, стремительно идет к нам. – Давай завтра пообедаем вместе? Нам еще надо работу по социологии закончить.

– Конечно, – она улыбается. – Прости за вчерашнее, мы все наговорили друг другу глупостей. Я дорожу твоими советами, правда, Марго. Просто, иногда ты бываешь слишком категоричной. Я хотела сегодня на большом перерыве спокойно с тобой поговорить. Тася тоже собиралась тебе написать.

Я киваю и целую ее на прощание в здоровую щеку.

– И ты меня прости, Маринка. Мне жаль, что все так вышло. Я очень хотела потусоваться с вами в воскресенье.

– Не переживай, еще нагоним. – Сжимаю ее холодную ладонь и спешу уйти.

По неясной причине я чувствую светлую тоску. Почему я решила, что ей, непременно, нужна моя защита? Маринка – умная девчонка. Она рано научилась самостоятельности и давно подрабатывает, в отличие от меня.

Но принятое мной днем решение улетучивается, как облачко белого пара, когда вечером я захожу в раздевалку. Снимаю на ходу резиновую шапочку, поднимаю глаза и обалдеваю от такой наглости: Соколов сидит на лавке, прислонившись спиной к кафельной плитке, и изучающе смотрит на меня.

Застываю от неожиданности.

– Это женская раздевалка. – Бросаю резко и хватаюсь за полотенце на груди. Под ним у меня синий, спортивный купальник, но я все равно чувствую себя голой и беззащитной. Мне некомфортно находиться с Соколовым один на один в практически пустом спортивном комплексе.

Он вытягивает длинные ноги в тяжелых ботинках и слегка покачивает носками из стороны в сторону. На скамейке рядом с ним лежат черный шлем, кожаный рюкзак и перчатки. Конечно, к черту экипировку – это для слабаков. Он наклоняет голову набок и нараспев произносит: