Чтение онлайн

Хочется спросить совета у Таси, но тогда я переложу на нее ответственность за принятое решение – это малодушно. Нужно действовать самой. Поднимаюсь и кое-как убираю разлитый шампунь бумажными салфетками.

– Все будет хорошо, – вру сама себе и иду в душ.

Мама не разговаривает со мной ни в воскресенье, ни в понедельник. Поджимает губы и громко стучит посудой – это тяготит. Во вторник я предпринимаю осторожную попытку помириться, и сама не замечаю, как прогибаюсь во время разговора и соглашаюсь на дурацкий ужин у Поповых.

У папы сегодня вечерняя лекция для заочников, поэтому в гости мы собираемся вдвоем с мамой.

– Маргаритка, ну, что за вид. Тебя, как будто стая собак за штаны потрепала. Может, лучше юбочку наденешь? Сегодня теплый вечер обещали, не замерзнешь. – Мама последний раз сбрызгивает волосы лаком и ласково смотрит на меня в зеркало.

Она сегодня освободилась пораньше и успела заскочить в парикмахерскую – подкрасить корни. Надела новый фиолетовый пиджак и серьги, подаренные папой на годовщину свадьбы. Любуюсь ее осанкой. Мама очень хорошо выглядит, жаль только, что часто хмурится и бывает недовольна. Это волей-неволей накладывает отпечаток на мимику.

– Мам, мне так удобно. – Завязываю шнурки. – Только мы не будем сидеть у них до поздней ночи, ладно? Мне еще позаниматься нужно.

– Так и нам со Светиком завтра на работу. – Мама в последний раз осматривает себя в зеркале и, довольная результатом, достает бежевые балетки из тумбочки. – Нас Боря заберет, когда домой возвращаться будет.

Мама с тетей Светой — давние подруги: вместе учились в педагогическом, вместе проходили практику, потом пошли работать, почти одновременно вышли замуж и родили детей. Мой папа поддерживает с отцом Олега, дядей Колей, доброжелательные, но очень поверхностные отношения.

Как можно догадаться, Олег часто присутствовал и продолжает присутствовать в моей жизни. Дни рождения родителей, выезды на природу, поездки в летний лагерь, теперь вот – институт. Несмотря на его частое пребывание в моем окружении, Олег так и не смог стать для меня другом. Я уже молчу о романтических отношениях, но маме с тетей Светой эта история с нашего детства казалась крайне трогательной — жених и невеста, тили-тили тесто. Мне еще повезло, что мы с Поповыми живем в разных районах, поэтому и школы мы с Олегом посещали разные. В детстве у меня не было выбора, и я не могла ограничить общение, но с появлением репетиторов и кружков появились причины, чтобы отказаться от совместного досуга. К тому же, папа, в отличие от мамы, никогда не давил на меня и ни на чем не настаивал: хочешь дружи, не хочешь – не дружи. Золотой человек.

По дороге мы с мамой заходим в супермаркет за фруктами и вином. Кондитерский отдел игнорируем, потому что у Поповых нас ждет разрекламированный «Наполеон» по бабушкиному рецепту.

– Ну, наконец-то, Мила. У меня уже все готово. – Мама и тетя Света обнимаются, будто лет сто не виделись. – Ритуля, ты все хорошеешь. – Она единственная в моем окружении, кто игнорирует привычную мне с детства форму обращения и зовет меня Ритой.

Тетя Света ласково гладит меня по щеке холодной ладонью. Не люблю, когда меня трогают без спроса, особенно за лицо, поэтому осторожно, чтобы это не бросалось в глаза, отступаю на полшага назад. В квартире пахнет картошкой и чем-то сладким.

– Здравствуйте, – вежливо улыбаюсь я и снимаю обувь.

За спиной тети Светы уже маячит Олег в белой футболке с ярким принтом и зеленых спортивных штанах. Я поднимаю ладонь в знак приветствия. Следом с протяжным «о-о-о, какие люди» в коридоре появляется дядя Коля с куриной ножкой в руке.

– Коля, возмущенно всплескивает руками тетя Света, не хватай со стола. Сейчас все вместе сядем. Вино пока открой. – Она протягивает ему купленную нами бутылку красного, полусухого.

Пользуясь тем, что мама с тетей Светой активно обмениваются любезностями и вчерашними новостями, я проскальзываю мимо них в ванную комнату. Ноги утопают в желтом, махровом коврике. Раковина чистая, кран натерт до блеска. Тихо работает стиральная машина. В квартире Поповых всегда идеально - прибрано, начиная с пола и заканчивая плитой на кухне. Тетя Света — отличная хозяйка.

Олег тут же материализуется в дверном проеме. Смотрит, как я выдавливаю мыло из дозатора, вспениваю его в ладонях и мою руки. Он прислоняется к дверному косяку и смотрит на меня блестящими глазами. Его волосы собраны на макушке в петельку черной резинкой.

– Я рад, что ты приехала. До последнего не знал, получится у тебя или нет. Ты же на мои сообщения не отвечаешь. – В последней фразе ощущается легкий налет укора.

Я не знаю, что ему ответить. Если бы я так настойчиво писала кому-то и не получала ответа, то мне в голову, как минимум, закрались бы некоторые сомнения, но Олега, похоже, ничего не смущает. Он делает несколько шагов вперед и застывает у меня за спиной.

– Марго, ты знаешь, что пацаны уже два дня обсуждают вашу драку. Как тебя вообще угораздило? – С укором качает головой.

– На Марину в коридоре старшекурсница набросилась, когда мы из аудитории выходили. – Вытираю руки мягким полотенцем и поворачиваюсь к нему лицом.

– Это все из-за Соколова. – Напоминание о нем заставляет меня сморщиться, словно мне со всей силы наступили на больную мозоль. Олег не замечает моей реакции, потому что раздраженно продолжает. – Знаю я таких недомужиков: прыгают из койки в койку, ответственности – ноль. Один пафос и папины бабки. Он же без них никто.

В целом, я с ним согласна, но почему-то меня все равно коробит от его слов. «Бабки» он выделяет особенно презрительной интонацией. Смотрит мне в глаза и продолжает немного спокойнее:

– Кто-то видео с вашей потасовкой в интернет слил, но ты не парься, я сразу же все подчистил. Вообще без проблем.

– Спасибо.

В сущности, мне все равно, увидит кто-то меня, ползающей по полу, или нет, но Олег сделал доброе дело, а за добрые дела принято благодарить.

– Красивая блузка, тебе к лицу. – Он делает еще один шаг ко мне.

Я физически чувствую его вторжение в свое личное пространство, но, если энергетика Соколова ощущалась острой, запредельно - опасной, то присутствие Олега вызывает во мне лишь легкую досаду. Почему я, боясь обидеть его, должна постоянно выкручиваться? Мне кажется, он хочет сказать что-то еще: смотрит так, будто долго голодал, а я самое дорогое блюдо в меню. Я до боли в пояснице упираюсь спиной в край керамической раковины и, повинуясь шестому чувству, говорю с притворной легкостью:

– Пойдем скорее. Тетя Света, наверное, как всегда, сто блюд наготовила.