Чтение онлайн

— Ну, а что потом? — Спрашиваю. А она мне эта подруга как на духу.

— Не смогла я понимаешь, сама себя еще как-то смогла и даже понравилось, особенно когда фото собственное увидела, так просто себя саму извела и затрахала. И так мне захотелось хоть кому-то свои фото показать и поделиться своими открытиями. Вот, мол, какая я, вовсе не маленькая, и у меня вот такое там есть! Смотрите я уже женщина! А тут…

— И что? Так и закончилось?

Она молча, стала возиться в свое рюкзачке с которым ходила на лекции, а потом вытащила и раскрыла передо мной журнал красивый такой, а там она на фотографии и в позе… Не будем спорить! Да еще в таком ракурсе, что я невольно встрепенулась, потому что на той фотографии ясно было видно, что это она, ее лицо, тело и еще… и вовсе еще и не женщина!

— Что это? Это ты? А как же, что ты мне рассказывала, что ты не согласилась….

— Знаешь, я ведь не с первого раза так предстала. Сначала согласилась только позировать, и она меня со всех сторон, и ног даже своих не разводила, так в разных позах. А потом напоила чаем, поцеловала и еще пригласила зайти в следующий раз. Я ночь не спала, все решала: идти, не идти, но ты же ведь знаешь, какие мы любопытные и нетерпеливые. Пошла и снова ей позировала, а она уже мне показала мои, сделанные ей фотографии, правда только на компьютере. Но я все равно возбудилась. К тому же она сидела за столом, а я рядом с ней стояла и пока я фото свои рассматривала, Халида ко мне под платье рукой. Я стою, а она под платьем по ногам, спереди живота и ниже мне ладонью горячей своей гладит, а я все не могу оторваться, ни от экрана, ни от ее руки. Но все еще не решаюсь. Тогда она меня спрашивает, хочу ли я посмотреть, как на фотографиях получаются другие девочки? Она мне на компьютере показывала такие снимки в ее студии и девочек всех тех, кто, так же, как и я, позировали ей. Я уже вся текла, так мне было от этих фотографий, ее прикосновений приятно и так мне не терпелось с ней, и все что скажет, готова была сделать для нее. Но я все равно сдержалась тогда. И опять, как в первый раз, все повторилось: чай, поцелуй и ночь бессонная.

На третий раз, когда я к ней пришла, то она мне тихонечко говорит прямо у порога:

— У меня фотосессия, и я ей сказала, что ты моя ассистентка, что ты учишься у меня искусству эротической фотографии, так что бери вот эту камеру и ты, а не я будешь делать те снимки. Понятно?

— Ну а ты?

— Я, конечно же, отказываюсь, а она согласилась, но только при одном условии, что я все равно буду рядом с ней и тоже, как и она, следом за ней такие снимки стану делать. Камера, которую она мне передала, была готова для съемки!

— И ты… Ты согласилась?

— Как видишь. — Показывает на страницу со своими фотографиями. Но только ты не думай, что я… Я, ты даже не знаешь, вернее, я ведь не знала, что она те фотографии разместит в журнале. Я думала, что она просто для себя мои фотографии сделает и оставит на память.

— Ну, как можно, — говорю этой девчонке, — быть такой наивной?

— Вот и я, — говорит мне девчонка, — о том же хочу сказать! Как можно? — Она отвечает. — Как можно быть дурой такой наивной, как я! Потом сидим с этой девчонкой, молчим и она мне. — А тебе понравились мои фотографии?…..

Ничего себе рассказик!

— Ну и дура! — Теперь уже я сама говорю Мари в сердцах. — Я бы так ни за что не согласилась!

— И даже за деньги? — Переспрашивает Мари и теперь уже меня.

— Ни за какие бы деньги! Это надо же, она сама и …

— Ты знаешь, — говорит Мари, — я ведь точно также считала, когда она мне такое рассказала.

— Подожди, что-то я не поняла, почему ты это с каким-то сожалением говоришь мне об этом? Неужели ты следом хотела за ней с Халидой…? Что? — Мари обреченно кивает мне головой…

— Теперь уже я ничего не понимаю… — Говорю Мари. — Зачем ты тогда мне об этой девчонке рассказала? Если ты сама за ней следом хотела ложиться с голой… под ее фотоаппараты.

— Вот для того и рассказала тебе, чтобы хотя бы ты не была наивной такой насчет нее!

Понимаешь она настолько харизматична и потом она умеет так с нами, подругами поступать и навязать нам свою изощренную порочность, напирая на искренность наших чувств к ней, ожиданий чего-то необычного и чувственного, наивности наших желаний, мечтаний, захватывающего и чувствительно всего того, что неведомо по-женски и особенно, это от секса.

И где-то, в глубине души и запретного тоже, словно мастурбации, потому мы сами того не замечая, как под гипнозом ее, готовы с ней на все, и целовать ее, и …

— …раздвигать ноги… — подсказываю ей с издевкой, … и ноги свои раздвигать так, как подскажет она, а все почему? — Я молчу, пожимая плечами.

— Потому что женское тело постоянно желает и она это знает, на том и играет!

— Ты хочешь сказать, что Халида нас использует в темную и в первую очередь для себя?

— Да! Она искушает, соблазняет, играет с нами и развращает! И как только мы сами делаем первый шаг… то она, словно дьявол, довольна от своих совращающих действий с нами, и мне кажется, что именно это ее и заводит, толкает на более изощренные и грубые поступки в дальнейшем. В этом у нее радость.

— Ну да? Что-то я не заметила, чтобы она радовалась, когда я от нее удирала из ее дома.

— Неправда! Я же ведь видела, как она радовалась тому, когда ты ответила ей на совращающие тебя воздействия.

— Ну, что ты могла видеть? Ничего нет и не было! Подумаешь один только поцелуй и тот в темноте…

— Ага! Ты все вспомнила о ней или мне еще что-то напомнить тебе?

— Ну, так и что? Ты так и думаешь, что за ней все эти шантажи, нападения, избиения. Только скажи мне, зачем это ей?

— А ты возьми и сама ее расспроси!

И этот с Мари разговор и то, что она мне посоветовала у нее самой расспросить, все это так и было со мной целый день до самого вечера. Но я от избытка всего и, может быть, от тревог за Мари, мою рыбочку, я засыпаю…

.. Такси подвезло меня прямо к ее дому, вышла, темно. Сердце бешено колотится, мне холодно и еще от того, что я так разоделась нелепо, развязано, нагло и как девка дворовая, о которой я думала совсем недавно. Под длинным до пола плащом и шляпой, что я надвинула на самые глаза нет практически ничего, только боди, чулки в сеточку, да бюстик с застежкой впереди, ах, да, еще трусики, но разве же то трусики, то, то… лоскутки ткани, которые еле-еле прикрывают мое лоно. Но я не от того дрожу, что мне холодно, нет, мне горячо, а дрожу от нетерпения, а вот чего…

— Того, — что себе говорю, — я хочу ее видеть и не когда-нибудь, а прямо сейчас! И вот я специально так сексуально вырядилась, чтобы ее…чтобы ее, ее….

— Что это, в самом деле, со мной? Отчего я стою, словно маленькая девочка перед окном у нее, кого…

— Опять все, все не то! А что же то?

Переступила туфлями, тихонечко прошлась, разминая затекающие ноги в модных туфлях на высоких каблуках, вглядываясь в светящиеся окна небольшого дома, пустого двора. Различила баки пахучие и котов, что там лазили по куче мусора.

— Ничего себе, где это я оказалась? Почему я под ее окнами и что я делаю тут?

— Что, что? Что непонятно? Страдаю, томлюсь ожиданием, не могу дождаться завтрашнего дня и сознать ей, что я ее ….

— Нет! Такого не скажу и ей. А просто скажу, что вот шла и вот зашла…

— Ага! Что просто в таком виде и куда же это я в таком сексуальном наряде шла?

— Опять не то! Да что же это? Что мне сказать?

— Да и не буду я ей ничего говорить, а просто подойду, нет, подбегу, обниму и…