Париж между ног
Шрифт:
— Простите мадам, не переведу.
— Она что? Она назвала Халиду? — Переспрашиваю, потому что он не говорит, просто молчит, я слышу как они между собой такими томными голосками верещат занимаясь любовью.
— Что это значит, месье?
— А то, что простите, Вас подставили мадам.
— Как это, кто?
— Не знаю мадам, но то что Халида в этом деле участвовала-это точно, потому что она там в Пульпе вроде подсадной утки, как я понял. Она так специально, не только одевается провокационно, но и подстраивает, подставляет дам, те на нее клюют, простите, и Вы так же соблазнились, а она им платит черной неблагодарностью. Потом фотографии, видеофильм и следом шантаж, вымогательство, все как у Вас. Так что вот такую историю я Вам пришел рассказать.
Простите меня, мадам-Руссо, но я сознательно промолчал и ничего никому не сказал, потому что мне как отцу выгодно обманывать и прежде всего — мою дочь ввести в заблуждение относительно Вас. Она так и осталась при своем мнении о том, что Вы с Халидой тогда там в Пульпе…
Я хоть и маленький человек, но кое-что в жизни понимаю. Я только признаюсь в том, что я Вам не поверил, когда Вы нам свои фотографии свои с Халидой показывали. Я чувствовал, что Вы и Мари, вы… Простите мадам, можно я не уточню….Из уважения к Вам и за все то, что Вы сделали для Мари и для меня я решил с этим прямо к Вам сюда. Кстати, эти аудио записи я сделал недавно, и все время молчал, а тут такой случай с Пьером. Он как-то от своей агентуры получил сигнал, намек что ли, что Вы и Мари вот, потому и пришел к Вам…
Ради всего святого прошу Вас, не говорите никому о том, что я перевел с этой записи Вам. Особенно прошу Вас, не говорите Мари, пощадите ее и мать. Ведь если все раскроется, то Мари тут же к Вам обернется, и тогда я прямо не знаю, что мне делать со всем этим… Она молодая и ей надо замуж выходить, а Пьер ее любит, и у них уже все идет к свадьбе, славу богу, и если Вы…
— Достаточно. Вы мне можете эту кассету отдать?
— О, мадам, если Вы мне обещаете, что ничего не скажете Мари, то я с радостью и я Вам…
— Вот и хорошо. А вот это Вам на все предстоящие расходы по подготовке свадьбы. Вам достаточно? Или Вы еще считаете, что я Вам должна за кассету?
— Что Вы, что Вы мадам-Руссо, это такая щедрость с Вашей стороны, и потом Вы и так пострадали, насколько я понял, с Вас требуют деньги за снимки, и Вам и так придется им заплатить. Но в любом случае я Вам так благодарен, так благодарен….
— Кстати, у Вас же должен остаться номер телефона тех мартышек молодых, которые все это закрутили, Вы не могли бы и его мне оставить?
— Конечно мадам, вот, запишите….
— Я выполню все Ваши просьбы месье, ну а Вы сможете выполнить мою?
— О чем вы говорите, с радостью!
— Пришлите ко мне Мари, я без нее не могу ничего. Кстати я ей и на подарок к свадьбе передам что-то.
Что Вы на меня так смотрите? К свадьбе, ее свадьбе и потом я же Вам обещала, идите спокойно и не думайте ни о чем плохом, а с этим я сама разберусь, сама справлюсь…
И пока он, прощаясь, шел, я про себя говорю, не справлюсь, а расправлюсь! Ух, как я на всех этих б…. разозлилась! Это надо же кого, и где, в Париже? Как босявку разводят! Нет, не разводят, пытаются развести!
— Посмотрим еще кто кого! Ведь они самого главного не учли, что я хоть по их мнению и прости меня господи, но я ведь не девочка, я замужняя женщина и потом у меня против них есть такой аргумент, что им от того несдобровать! Ведь то надо знать, что у них, что у нас, у кого больше денег — тот и прав! Вот так! Лягушки французские, прежде чем квакать, надо вам научиться поглубже нырять и свои ж… спасать, это вам скоро пригодится, уверяю вас. Я вам такую цаплю достану, что она вас за вашу противную, хитрож…подхватит, подкинет и проглотит! Это я вам обещаю, точно, ведь вы же не знаете того, что я не просто мадам-Руссо, я же еще и мадам-Бест! А Бест — это лучшая из всех!
Инспектор Андре
— Смотря что Вы хотите мадам? — Спрашивал Андре, инспектор полиции, которого привел мне для помощи Пьер.
— Откуда Вы так хорошо говорите на русском языке. — Спрашиваю удивленно.
— Еще бы! Я и есть русский, вернее молдаванин, а теперь здесь в Париже идентифицируюсь как выходец из Трансильвании. В Париже все чаще сталкиваешься с румынским криминалом, так что полиции ничего больше не остается как нас же самих привлекать к борьбе с этой преступностью из Румынии. И потом знаете, это не безопасно, потому французы нас предпочитают вперед выталкивать, хоть и объясняют это тем, что мол, нам так лучше как землякам со всей этой мафией разбираться.
— И как, помогает? — Спрашиваю.
— Не очень-то, если честно, и мне мадам уже кажется временами, что мы проигрываем ей окончательно, так она разбушевалась тут. К тому же, как мы ни старались, а она срослась с афрофранцузами, кто буквально оккупировал пригороды Парижа. Теперь даже полиция туда не суется, только спецназ и то, если уже ничего сделать нельзя. Там прямо настоящие войсковые операции проводятся, ад да и только. Войсковые, никаких полицейских!
— И что же? Ничего не помогает?
— Какой там! Они в нас стреляют уже из боевого оружия, а наши тупоголовые начальники думают, что их можно выкуривать слезоточивым газом. Мафия румынская и албанская тесно переплелись, а тут еще и косовская, сам черт не разберет, и все с автоматами Калашникова. А все от законодательства либерального, болтунов этих в парламенте. Пустили к себе беженцев, ну и какие же они беженцы, от чего?
Это у них такое времяпровождение, вроде развлечение в Европе. Дома-то семьи кормить надо и потому надо работать, а тут можно бездельничать, развлекаться. Они так и ведут себя тут, словно в банде наркоманов и преступников, никто не работает, воруют, насилуют женщин, грабят среди белого дня, и уже даже на центральных улицах. Раньше такого не было, порядка было больше, а сейчас…
— Да, бог с ними, что же у Вас, мадам, рассказывайте? Пьер мне в двух словах рассказал, что Вас решили шантажировать, вот я и хочу от Вас самих все услышать, что Вы сами по этому поводу думаете? Да и фото, конверт сохранились? Вот и хорошо. Что еще? Я Вас слушаю внимательно.
И дальше все в том же духе.
Бутылка хорошего Бурбона, со льдом припасенная, заранее сделали его более сговорчивым.
— Значит так! Халида, как Вы утверждаете, простите не Вы, а Пьер, связана с кем-то, допустим с теми, кто обеспечивает безопасность в ночном клубе. Кстати, кто там нанят? Ах да, знаю, знаю их… Такие громилы, гориллы, а не женщины. Они их этих гермафродитов специально накачивают гормонами, и у них знаете ли не только бицепсы, но и гениталии становятся как мужские… Простите мадам, я потому углубился в подробности, что при всей мерзости нашей жизни не разделяю того мнения, что дамы обязательно должны занимать те же рабочие места, что и мужчины и во всем иметь те же права и обязанности в обществе. А кто же тогда будет детей рожать и воспитывать, такие уродины, как эти гориллы?
— Простите, я снова отвлекся, расслабился…. — При этом вижу, как он с удовольствием потянулся за следующей рюмкой.
— Так и что же тогда? Допустим, и это мы обязательно проверим, что Халида именно так и работает, подставляет жертвы под снимки в темноте, а потом они жертву эту раскручивают… на бабки. Так у Вас, по-моему, говорят об аферах с деньгами? Ну и что же тогда? Получается, что…
Опять он выпивает и с удовольствием откидывается в кресле, довольный своими недалекими, как мне кажется рассуждениями.