Чтение онлайн

– В одиннадцать вечера.

– Если продолжим, выходит, будем видеться по выходным, – замечает Зои. – Пока я только в полночь выбираюсь из офиса.

– А во сколько приезжаешь?

– В десять, – хмыкает она, – да, я еще на этапе адаптации.

Типичная ошибка новичка: кажется, что каждый час одинаково эффективен и если начнешь работу в восемь, то закончишь только в десять вечера. Очевидно, что Зои в самом начале будущего открытия.

– Хочу угадать, какая у тебя квартира, – произносит она.

– С чего ты взяла, что у меня квартира?

– Я знаю этот трюк, не сбивай с догадки.

Леон тормозит у ее дома и глушит двигатель, поворачиваясь к Зои.

– Хорошо, у тебя есть три попытки.

– Хватит и одной. Думаю, ты живешь на Манхэттене.

– Это очень большой район, – пожимает плечами Леон.

– Новый небоскреб около Брайант-парка, – чуть щурится она. – Пентхаус.

– Два из трех верны, – подтверждает он, – но не Брайант-парк.

Не дожидаясь ответа, Леон выходит из машины, чтобы открыть Зои дверь.

– Неужели не Мидтаун? – спрашивает она. – Адская кухня?

– Центральный парк.

– Прости, недооценила масштаб, – прикладывает руку к груди Зои.

Леон протягивает свою и снова ощущает мягкость кожи.

– Зои, у тебя в резюме есть номер мобильного.

– Конечно.

– Я могу воспользоваться положением и взять его оттуда?

Ее выражение лица почти не меняется, только губы трогает легкая улыбка.

– Да, ты можешь это сделать.

Опустившись на секунду, он оставляет невесомый поцелуй на костяшках ее пальцев, и губы чувствуют еле заметную дрожь: тело выдает ее лучше, чем лицо. Что же, на это будет интересно посмотреть.

– Спокойной ночи, принцесса.

– Спокойной ночи, Леон Гамильтон.

Уже через минуту Зои скрывается за белой дверью длинного двухэтажного дома. На первом этаже, слева от входа, включается свет.

Боже, с какой она планеты?

Принцесса

Трусы на выброс.

Зои закрывает за собой дверь, прижимается к ней спиной и зажмуривается: вау. Господи, хоть бы не оставить следов в его «Тесле»… Хотя Леон сто процентов почувствовал, что именно происходит.

Это лучший доминант из всех, кого она встречала. По ее собственному чек-листу у него не вышло ни одного красного флага, а когда уже перед домом он спросил разрешение на то, чтобы взять номер из ее резюме… Запрос на согласие еще никогда не звучал настолько сексуально.

Нащупав выключатель, Зои опускает его и в освещенной комнате замечает Булку, недовольно сидящую на полу перед ней.

– Сейчас покормлю.

В ответ кошка презрительно мяукает и уходит сидеть рядом с миской, всем своим видом демонстрируя презрение к гулене, которая опоздала на ужин.

Боже, Леон Гамильтон оказался еще лучше, чем она представляла. И высокий! А эта черная рубашка? А атлетичные плечи, которые не особенно было видно под пиджаком в офисе? Странно, конечно, что он выглядит таким взрослым в свои двадцать восемь… Но это просто идеально. Зои никогда не нравились ровесники: они скучные и бессмысленные, их амбиции укладываются в мамину сумочку и редко выходят оттуда до тридцати. То ли дело мужчины около сорока, как профессор Бакли, открывший ей мир БДСМ, или тот же Маршалл Чеслин – он был хорош ровно до первого робкого «давай я уйду от жены и будем ходить, держась за ручки».

Но и в двадцать восемь Леон уже добился большего, чем ее бывшие. Интересно, а можно называть так тех, с кем не было стандартных отношений? Если нет, получается, у Зои всего один бывший, и тот из школы…

Булка оглушительно напоминает о себе, и Зои достает пакет с кормом и наполняет миску. От очередной попытки ее погладить Булка виртуозно уворачивается. Вот уж спасибо, Маршалл Чеслин, этот своенравный кусок говна только и может, что есть и крушить квартиру.

Мысли логично возвращаются к Леону. Зои не религиозна, но сейчас готова благодарить кого угодно за эту встречу. Иисуса, Шиву, Будду, Зевса с Юпитером – совершенно неважно. Она наконец встретила достойного себя человека, и они вполне могут договориться о нормальном взаимодействии. Он не ищет девушку, ей не нужны розовые сопли и домик с белым забором, они идеально подходят друг другу. И, боже, как же он все-таки хорош!

«Созвон, – пишет она сообщение в чат с подругами. – СЕЙЧАС».

Плевать, что почти полночь: вряд ли Руби спит, и Саммер тоже, наверное, в разгаре своей рабочей «смены».

«Пять минут, – приходит ответ от Руби. – Возвращаюсь».

Зои оставляет Булку наедине с едой, падает на диван и открывает ноутбук, тут же заходя в видеоконференцию. Там спустя мгновение появляется сосредоточенное лицо Саммер.

– Привет, – бросает та, – не говори две минуты, я дописываю сцену.

Эверли не прочла сообщение, но она, скорее всего, единственная может спать. Зои проверяет телефон: Леон вряд ли напишет что-то сегодня, хотя мог бы. Сейчас слишком рано, он еще должен быть за рулем.

Сутки, напоминает она себе. Нормальный срок для сообщения – сутки. Они с девочками это уже обсуждали, когда Маршалл написал ей следующим вечером после первой встречи, а Зои посчитала, что он выдержал слишком большой срок, и едва не внесла его в черный список. Пришлось выучить странный переписочный этикет. Хотя казалось бы, что мешает написать сразу, если тебе все нравится?

– Значит, так, – звучит голос Руби, – я еще поднимаюсь, но уже здесь.

Зои переводит взгляд на экран и замечает, что темные волосы той уложены в высокую прическу, без того огромные глаза выделены еще сильнее, а ниже виднеются голые плечи.

– Ты была на приеме или на свингер-вечеринке? – уточняет она.

– С моей профессией – какая разница? – отмахивается Руби, продолжая шагать по лестнице. – Когда ты по работе, даже оргия не приносит нужного удовольствия.

– Ты же журналист, – с укором произносит Саммер, которая, судя по сведенным бровям, так и сидит в своей сцене, – тебе должно нравиться высасывать информацию.

– Ты же писательница, должна знать разницу между высасывать и насасывать, – беззлобно огрызается Руби.

– А мне кажется, участие в оргии во имя добычи информации – это приятно и эффективно, – замечает Зои. – Сидишь у него на лице, задаешь вопросы, а ответы льются сами собой.

– Ага, главное, мышечную память раскачать, – добавляет Саммер.

– У меня в вагине нет слуховых рецепторов, – отвечает Руби.

Экран делится, впуская четвертое окно, и сонная Эверли, сидящая у себя на кухне, появляется с уже поднятыми бровями.

– Я так понимаю, я вовремя.

– Очень! – Руби останавливается у входной двери. – Я все жду, когда этим двоим надоест глумиться над моей работой.