Чтение онлайн

– Странно, я едва ли не прямо говорю: дисциплина в синдикате держится на божьей помощи и честном слове. Не мне вас учить, но сколько у нас не было показательных казней? Лет шесть?

– Семь, и то последняя провалилась. Не люблю излишнее насилие, и ты сам прекрасно это знаешь.

Пальцы Леона больно зарываются ей в волосы, сжимая у корней, но Зои запрещает себе показывать хоть какую-то реакцию. Она не понимает, что именно происходит, но эта фраза явно вызывает у него слишком сильные эмоции. И сейчас хочется не то чтобы помочь – не мешать ему справляться.

Когда выберутся, она отвлечет его разговорами о Томе Стоппарде и экзистенциальными шутками из «Розенкранц и Гильденстерн мертвы». И станет легче.

– Зато все узнали, что с вами не стоит шутить. Видимо, за семь лет забылось, – хрипло произносит Леон.

– Но ты же помнишь.

– Да, сэр. Именно поэтому я здесь.

– Это хорошо, – с улыбкой в голосе отвечает лорд Бакстон. – Когда ты обратно?

– У меня самолет в восемь.

– Не буду задерживать. Сообщи о решении вопроса на американской стороне. И мне не нравится, что происходит с наркотрафиком.

– Передел. Я не буду учить Арчера работать, он большой мальчик. Потеряет рынок – перекупим новых королей-однодневок. Дешевле, чем спонсировать войну, которая была проиграна в тот момент, когда Арчер не удержал Техас.

– Мне не важно имя, Леон. Я хочу, чтобы наша зона влияния не уменьшалась.

– Потеря запада – временная мера. Я работаю над этим.

У Зои холодеет внутри: когда они обсуждают Дэвида Арчера, до нее наконец доходит, что ее злой и жестокий босс, которого она так боялась, на этом уровне – не больше пешки. А Леон, который вчера прижимался губами к ее клитору и называл хорошей девочкой перед сном, – игрок, пока не решивший, пожертвовать ли этой пешкой.

Ни хера себе, куда она влезла. Сходила, значит, на свидание с доминантом.

– Тогда не смею вас задерживать, – произносит лорд Бакстон.

– Берегите себя. – Что это в его голосе, забота? – Вы нужны нам живым.

Он дает сигнал подняться. Напоследок Зои замечает, каким сосредоточенным и злым оказывается взгляд лорда Бакстона: ей не стоило обманываться улыбками и ласковым под конец диалога тоном.

– Крестник, – зовет тот. – Мои соболезнования по поводу твоего друга.

– Благодарю, – спокойно кивает Леон.

– Он был талантливым парнем.

Зои и Леон снова доезжают до отеля молча. В этот раз они даже не касаются друг друга – значит, их новому водителю Леон доверяет меньше. Неудивительно: это преступный синдикат, в котором ее теперь знают как бессловесную нижнюю. Образ стоит поддерживать все время, пока вокруг есть кто-то из них, иначе можно и не пережить поездку.

Когда Леон называл себя менеджером американских бандитов, это больше звучало как «координатор». Наверное, поэтому Зои перепутала теплое с мягким и решила, что лезет в постель к обычному связному из синдиката. Сейчас ставки кажутся куда выше: если этот менеджер действительно настолько жесток, каким выглядел в кабинете у лорда Бакстона, можно ли считать, что ее жизнь в безопасности? Или все наоборот?

Наверное, стоит задать прямой вопрос. Тогда ложь, если она прозвучит, будет очевидной.

Только в лифте, нагруженный пакетами с книгами, Леон поворачивает к ней голову и подмигивает. Напряженность от визита к Бакстону мгновенно идет рябью, как круги на воде, и в душе вдруг становится спокойно.

Это еще одна роль, которую он научился играть: бессердечный мафиози. Легко поверить. Директора Зои видела, сурового папочку-доминанта, напыщенного аристократа тоже, как и безумно правильного зануду. Теперь новая ипостась, не менее правдоподобная.

Знать бы еще, где среди них настоящий Леон Гамильтон. Тот, кто вчера смотрел на нее пронзительно голубыми глазами, утверждая, что счастлив. Или это тоже роль? Их слишком много, не разберешь.

Иногда хочется видеть его только в одной, максимум в двух: они подписали контракт. В нем нет пункта «найти настоящего Гамильтона», и не хотелось бы его исполнять.

– К дому Китса уже не успеем, – произносит Леон, когда они заходят в номер. – Зато спокойно поужинаем перед вылетом.

– Не хочу, – отвечает Зои. – Мы можем поговорить?

– Тебя смутило имя Дейви Арчера, – с пониманием кивает тот. – Можем, но помни, что долгой беседы не получится. Нам еще за чемоданом ехать.

– Меня смутило не это. Хочу, чтобы ты рассказал, в чем суть игры с лордом Бакстоном. Потому что я оказалась в ней по уши, и если тебя устроило, как я сыграла свою роль, мне нужно знать, ради чего.

– Принцесса…

– Ты зачем-то привез меня в Лондон. Не поверю, что ради театра.

– И окажешься не права.

Леон проходит в глубину номера, садится на край кровати и хлопает по ней рядом с собой, сигнализируя Зои присоединиться.

– Просто не рассчитал паранойю барона. Так бывает даже со мной: я ошибся.

– Допустим, – соглашается она и садится рядом. – Но я все равно слышала слишком много. И я не хочу додумывать, что это было.

На лице Леона отражается сомнение. Значит, даже сейчас, когда она согласилась на самую унизительную роль, он не выдаст себя? Реальность кусается, Зои Харпер. Ты все еще просто нижняя, которой повезло самой выяснить достаточно для того, чтобы добиться от него полуправды.

В тот же момент Леон словно принимает решение.

– Хорошо, мы действительно должны все прояснить. Ты теперь знакома с бароном Хью Бакстоном. Это лидер нашего синдиката, который управляет абсолютно всем. Единолично. И всех, кого ты видела, собрал он.

– Поняла.

– Меня он держит с помощью компромата на всю нашу группу, и там не только я. Джек Эдвардс, Гэри Барнс и То… Нет, уже только трое.

На секунду его лицо искажает гримаса боли, но Леон берет себя в руки.

– Семь лет назад мы хотели выйти из бизнеса. Начать свое дело, уехать в Нью-Йорк, попробовать жить легально. И я никак не мог договориться с бароном: тот считал, что наш долг слишком высок, и требовал все больше и больше. В момент, когда я устал от переговоров, Джек случайно угнал машину местного наркоторговца, которого барон как раз уговаривал войти в синдикат.

– А можно случайно угнать машину?

– Легко, если ты скучающий угонщик, а перед тобой стоит детка, которую даже не закрыли. Тот наркоторговец был слишком самоуверенным. В общем, когда нам и это поставили в долг, я не выдержал. Сорвался, наорал, таскал всех на хуях, наговорил говна… Прости, что ругаюсь.

– Все нормально, я люблю ругань. Не сдерживайся передо мной.

– Это слышали слишком многие. Барон решил наказать меня и решил убить наше будущее. И под будущим мы оба подразумевали Тома Гибсона.