Чтение онлайн

– Ты говоришь опасные вещи.

– Разве? – Леон пропускает между пальцами прядь волос Зои. – У вас тут брешь, сэр. И я, судя по всему, единственный пытаюсь ее залатать.

В комнате повисает короткая тишина. Бакстон, не отрывая от него взгляда, опускает подбородок на сцепленные пальцы, будто размышляет над чем-то.

– Останься в городе до завтрашнего вечера… крестник. Если твои слова окажутся верны…

– Мы как раз все обсудим, – кивает Леон. – Принцесса, поднимайся. Мы уезжаем.

Леон

Леон позволяет себе посмотреть на Зои, только когда машина Билла въезжает во Внутренний Лондон. Он протягивает руку, чтобы нащупать чужой пульс на запястье, и понимает, что их сердца колотятся одинаково быстро и тяжело. Еще бы, такой стресс…

– Зои, – тихо зовет Леон. – Мы почти приехали.

В ответ она кивает, но на лице не отображается ни одной эмоции, а взгляд, как и в их первую встречу, остается непроницаемым. Возможно, она захочет побыть в номере одна, чтобы пережить увиденное.

Сколько бы Зои ни повторяла, что ее не волнуют моральные нормы, сейчас все иначе: теперь теневая сторона его жизни задела ее напрямую, и Леон втянул ее, заставив сидеть рядом с собой на коленях, как рабыню. И уже не так важно, было это для ее спасения или нет, – он все равно виноват.

Его работа – оградить ее от синдиката, а не заставлять притворяться вещью на глазах у Бакстона. Леон с треском провалил задачу, дав ей полное право разорвать контракт на месте.

Внутри все почему-то сжимается от этой мысли, и осознание приходит одновременно с животным ужасом: его чувства движутся куда-то не туда. Так еще не было. Леон перебирает в голове своих последних нижних, представляя каждую на месте Зои. Да, возможно, он сделал бы то же самое, чтобы их защитить, хоть ни одна из них и не смогла бы подыграть и тем более подать эту идею, но ощущал бы себя по-другому.

Попрощавшись с Биллом – как можно после стольких лет работы в преступном синдикате оставаться добродушным увальнем? – Леон занимается их заселением. Слава богу, процесс происходит достаточно быстро, чтобы они оба не успели накрутить себя еще сильнее. Тишина в лобби отеля висит тяжелым покрывалом, и размеренное щелканье пальцев по клавиатуре не помогает.

Он проебался. Другого слова не подобрать – это слишком ярко описывает все, что сегодня произошло.

Леон забирает ключ-карты и возвращается к Зои.

– Мы в одном номере, – зачем-то произносит он, и получается до отвратного неуверенно.

– Логично, – спокойно отвечает она и поднимается.

В той же гробовой тишине они доходят до номера. Леон готовится к сложному разговору, но как только дверь за ним закрывается, Зои поворачивается к нему со счастливой улыбкой от уха до уха.

– Как у меня получилось? – спрашивает она. – Он же поверил, что я просто твой аксессуар?

– Что ты… – Леон даже теряет дар речи.

– Я сначала до смерти испугалась, потому что было похоже, будто нас везут убивать. Ну, скорее тебя, я бы выжила – пусть и в рабстве, у вас же торгуют людьми, да? Или только органами? Но когда этот дед назвал тебя крестником, я сразу все поняла. И подумала, если ты – менеджер американской ветви, то крестный отец – точно глава синдиката! Если что, ты не думай, я никому…

Леон опускает сумку на пол, делает пару шагов вперед и затыкает Зои поцелуем. Когда две тонких руки обхватывают его за талию, а губы в ответ становятся не менее агрессивными, чем его, мысли растворяются, как сахарная вата в воде.

К черту правила, сегодня было пережито достаточно, чтобы адреналин заменил им обоим кровь, и Леон подхватывает Зои на руки, давая обвить себя ногами. У него столько лет не было ванильного секса – но в их кусачих поцелуях и нет ничего такого. Этот выплеск – не слабость, а способ быстро снять стресс от утренних событий.

Нужна дюжина шагов до кровати, но расчет проваливается: Леон прижимает Зои к стене слишком резко. Она захватывает зубами его губу, шумно втягивая воздух через нос, и во рту появляется привкус крови.

– Ты… – отрывается он на секунду.

– Плевать, – бросает она. – Так даже круче.

Леон опускается с поцелуями ниже, к ее шее, к восхитительной впадинке на ключице, и едва сдерживается, чтобы не разорвать мешающую футболку прямо на груди. В это время Зои уже забирается пальцами под его одежду, впиваясь ногтями в спину, тяжело дышит, подставляет неприкрытые участки кожи губам и зубам.

– Ты… душ?

– Не сегодня.

Так стоять больше невозможно: Леон отрывает Зои от стены и делает эту херову дюжину шагов, опуская ее на кровать. Футболка тут же летит к черту, и возбужденно торчащие соски требуют всего внимания, которое он может им предоставить.

Ее запах становится наркотиком. Леон шумно вдыхает его, прижавшись к нежной белой коже носом, нащупывает пуговицу на джинсах…

– Подожди, – останавливает его Зои и садится на кровати.

В ее мутном взгляде еще остаются крохи разума. Браво за выдержку – сам Леон умудряется замереть только на инстинктах.

– Мы займемся сексом вне сессий? – спрашивает она.

– Да.

– И это… ничего ведь не значит?

– Этого требует наш адреналин, – произносит Леон. – Так будет легче.

– Тогда я хочу, чтобы ты тоже разделся.

Он разводит руки в стороны и кивает на свое тело.

– Сегодня ты можешь сделать это сама.

Зои вспыхивает, тянется дрожащими пальцами к пуговицам на рубашке и едва не валит его на кровать. Кажется, ей не хватало именно этого: обычной страсти, реализации животных желаний и бунта гормонов. Нужно не забывать об этом в будущем, а то может получиться, что Леон, которому скучно заниматься ванильным сексом, упустит момент, когда Зои устанет от череды сессий, тем более они проходят на износ.

– Полностью, – просит она, хватаясь за ремень, – мы полностью разденемся.

– Что ты хочешь сказать?

В ответ она стягивает с него очки. Леон никогда не снимает их во время сессий, но Зои плевать: она лишает его зрения, оставляя беспомощным и уязвимым… И сегодня он не в первый раз позволяет ей это сделать.

– Иди сюда.

Леон дает ей то, что нужно: стягивает футболку, отшвыривает на пол и меняется позициями, с силой прижимая Зои к кровати. Поцелуи, которыми он покрывает освободившиеся участки кожи, заставляют их обоих мелко дрожать. Это тестостерон, адреналин и просто сумасшествие – почему сейчас так хочется впитать кожей ее запах?

Ее джинсы тоже летят на пол, и Зои тянется к его штанам, ловко обхватывает края пальцами ног – где она этому научилась? – и стягивает с бедер. Чертова акробатика окончательно срывает резьбу с его и без того держащегося на последних болтах сознания. Леон даже не замечает, как они заканчивают раздеваться: он существует ее касаниями, ласками и запахом.

– Что ты делаешь? – спрашивает он почему-то вслух.

Зои смеется и дразнится: хватает его за руку, кладет ладонь между своих ног, показывая, насколько она влажная. Последняя соломинка.