Чтение онлайн

– А жили вы где?
– уточнил военный.

– В общежитии. У нас в техникуме было два общежития... даже три! Одно на Пролетарской улице, напротив самого техникума, в большом деревянном доме - для девчат. Второе - в центре города, на Невском проспекте, рядом с фотографией. И третье в Загребелье - для ребят.

В моей памяти живо возник людный по вечерам Невский проспект; старое двухэтажное здание из красного кирпича, где мы жили на втором этаже... Я готов был рассказывать о той, мирной счастливой жизни часами.

– Спасибо, достаточно, - остановил меня все тот же военный. И после паузы снова продолжил: - Вы сказали, что окончили Московское пограничное училище.

– Так точно, окончил досрочно! Приказ номер триста тридцать девять от четырнадцатого марта сорокового года. Можете запросить по радио Москву и проверить, - выпалил я.

– И адрес училища помните?

– Так точно, помню!
– ответил я, радуясь, что наконец-то они, видимо, решили запросить училище. И без запинки сообщил им почтовый адрес, а потом еще пояснил, как туда добраться.

– Кто командовал училищем?

– Когда я поступал, начальником был полковник Степанов, такой полный, бритоголовый...

– А кто был комиссаром?

– Полковой комиссар Мочалов, наш всеобщий любимец, блестящий оратор. А выпускал нас из училища уже не Степанов, а комбриг Жебровский, маленький, краснолицый, голосистый...

– Достаточно... А кого вы помните из штаба пограничного округа и отряда?

– Командующего округом комдива Хоменко, его заместителя комбрига Петрова... Петров был еще меньше меня ростом, - уточнил я. И невольно вздохнул.

Думал ли я тогда, когда впервые приехал на границу, что война начнется так скоро? И главное, что вести эту невероятно тяжелую войну мы будем на своей земле? И что меня, кадрового командира, будут проверять вот таким образом свои советские люди?.. Но вглядываясь в их усталые настороженные лица, я понял: поступать иначе они не имели права.

И продолжал:

– Отрядом командовал полковник Крыловский, а заставой, на которую меня направили, лейтенант Лобов. Если сомневаетесь, можете запросить Управление пограничных войск и проверить!

– Хорошо, проверим, - успокоил меня обаятельный усач и тут же добавил: - А теперь расскажите нам поточнее все, что вам известно о мероприятиях фашистского командования и оккупационных властей на временно захваченной территории. О наличии воинских гарнизонов и штабов, о переброске войск по железной дороге, о политических мероприятиях. Только обязательно указывайте, из каких источников получили те или иные сведения.

Это сказано было таким тоном, что мне вдруг стало ясно: партизанское командование сейчас интересует не столько моя автобиография, сколько те сведения, которыми я располагаю.

– Сначала расскажите нам о Киеве: как выглядит город? Как живет народ? Сколько в городе войск и где они размещаются?..

"Значит, я не зря так старался. Видно, эти сведения в самом деле очень нужны", - обрадовался я. И стал выкладывать все-все, что мне удалось узнать и запомнить.

– В Дарнице, на территории бывших складов военно-инженерного имущества Красной Армии располагается лагерь советских военнопленных. Там их более двадцати тысяч человек!
– начал я с того, что казалось мне не только чрезвычайно важным, но и сжимало всякий раз мое сердце отчаянной болью, когда я представлял себе, в каких страшных условиях находятся эти люди, обреченные на смерть.
– Люди там мрут. Силами этих военнопленных оккупанты срочно восстанавливают взорванные нами при отступлении мосты на Днепре. До двадцать пятого ноября гитлеровцы решили закончить работы...

– Вот оно что!.. И закончили?

– Пока нет.

– А как же сейчас идут все грузы и войска с Киевского вокзала? услышал я новый вопрос за спиной.

– С Киевского вокзала через Днепр на станцию Дарница грузы и войска перевозятся автотранспортом. На реке два понтонных моста.

– Вот как? Это любопытно!..

– Рядом с лагерем военнопленных, - продолжал я, - в бывшем военном городке живет очень много немецких офицеров-летчиков. Там же находится и штаб какого-то крупного соединения бомбардировочной авиации. В Киеве, на Чоколовке и Соломенке, а также в Борисполе базируется несколько сот бомбардировщиков...

– Откуда эти сведения?!

– Обо всем этом мне рассказывал один военнопленный, прислуживавший у фашистского летчика-майора. Этот пленный имел разрешение ходить по городу...

Я по-прежнему смотрел в лица тем четверым, что записывали мои слова, но почему-то в мыслях обращался только к тому человеку, который все время стоял за моей спиной.

– В Киеве, в первых числах октября, взлетел на воздух весь Крещатик! Жители говорят, что это сделали сами фашисты в отместку за то, что кто-то взорвал гостиницу "Континенталь", где размещалось более двухсот пятидесяти немецких офицеров. А случилось так: гитлеровцы приказали всем, под страхом смерти, сдать радиоприемники. Эти радиоприемники сложили на первом этаже гостиницы, где раньше был магазин. Очевидно, кто-то сунул в приемник мину замедленного действия... После этого взрыва в город прибыло много жандармов и эсэсовцев. Часть их обосновалась на улице Короленко, в помещении республиканского наркомата внутренних дел, а часть - на Лукьяновке, около кладбища. Кроме этих ищеек прибыла еще одна охранная дивизия войск СС. Идут повальные обыски, облавы, аресты. Ищут подпольщиков.

– Вот сволочи! Сколько же погибнет хороших людей!..
– с возмущением проговорил все тот же голос.
– А какие силы дислоцируются в городе?

– В самом Киеве, кроме прибывшей охранной дивизии, постоянно находятся еще четыре-пять пехотных полков. Размещаются они не в военных казармах, потому что боятся бомбежки, а в школах и институтах. Говорят, что в пединституте, например, фашисты устроили конюшню, а помещение отапливают печками-времянками. Жгут книги!..

– Вот она, арийская культура!
– возмутился военный.
– А как же народ в городе?

– Народ страшно запуган. Да к тому же голодает. Оккупационные власти совершенно не снабжают народ продовольствием. Люди живут только тем, что ходят в села менять одежду на продукты...

– Но ведь сколько хлеба осталось на полях!
– воскликнул светловолосый парень, помоложе других.
– Дали бы хоть возможность населению обмолотить его, гады!..

– Не для этого фашисты начали войну!
– убежденно произнес черноусый военный, который направлял весь этот долгий разговор.
– Гитлер и его подручные делают ставку на полное уничтожение нашего народа...

Тут я вспомнил и пересказал слова пьяного полицейского из Новой Басани, облетевшие всю Черниговщину: "Имеется строжайший приказ - срочно обмолотить имеющийся на полях, в скирдах и копнах хлеб и вывезти его в Германию". При этом я добавил, что видел сам: на Киевщине и Черниговщине, несмотря на снег и мороз, женщины под конвоем обмолачивают рожь и пшеницу в поле...

– Ну и ну!.. А что говорят сами немцы о своих победах на фронте? поинтересовался военный.

– Фашисты нагло врут, что "доблестные" войска фюрера взяли Крым, Кавказ, Москву, Ленинград и уже подходят к Уралу...