Чтение онлайн

Лортен приступил к открыванию бутылок, я опорожнял их в корыто, принюхиваясь и пытаясь определить – может ли мой коктейль угодить вкусам среднего южного яприля. Мел организовывала приманку и инструктировала отобранных бегунов, куда бежать и как лить вино: «Не в себя, придурки!» Попутно она прослушивала местность, а то и просто шугала местных с истошным: «Мешаете, скоты!»

На доброе слово для меня у Следопытки тоже нашлось время:

– Если не сработает, или если ему станет плохо после твоей бурды, или если он взбесится – я…

Оказывается, существует множество способов экзотических применений пустых бутылок.

– О последнем можешь не волноваться, Лайл, – нежно предупредил Нэйш из тени за моей спиной. – Если вдруг что-то пойдёт не так – я не промахнусь.

После таких подбадривающих пинков в печень я просто обязан был испытать прилив вдохновения – я и испытал. Вина, виски, наливки и ликёры текли в корыто, смешиваясь, я помешивал новоявленный коктейль поварёшкой – и даже крыса внутри, попискивая от восторга, приседала на окорочка. Я вдыхал ароматы и закрывал глаза. Я тряс головой, щёлкал языком и хмурился, как богатый клиент в ресторане – когда вдруг принесли вино не того года. Я командовал Лортену: «Вот сейчас нужно влить две бутылки сидра» – или «Нет, тут нужна горчинка, сейчас пивко» – и чувствовал, как по ноткам складывается алкогольная симфония.

Наверное, Аманда над котлами чувствует себя примерно так. Когда отыскиваешь рецепт по наитию, опыту и немного – шепоту трав.

Правда, в моём случае шептали бутылки, но я надеялся, что и это сойдет.

– Мы должны дать ему название, – восторженно бормотал Лортен. – Такое, чтобы оно звучало в песнях – потому что чует моя душа, мы попадём в историю. Возможно, «Луна яприля»… А «Свинская симфония» – слишком очевидный оксюморон… Может быть, «Осеннее освинение»?

Кое-где в окрестностях начали мало-помалу заводить разудалые песенки. Мел потихоньку доходила до вершин внутреннего бешенства. Я, поглядывая в корыто глазами художника, орудовал поварёшкой.

– Лортен! Последнюю бутыль виски. И оливки.

– А лимончик на край корыта ты не хочешь насадить? – поинтересовалась Мел.

Я зачерпнул оливок из принесенной Лортеном банки и отправил горсть в рот.

– Вроде, готово. Должно питься как сочок с сиропчиком, но вырубать как удар Нэйша… – уловил тень смешка за спиной и добавил, пока меня не освежевала Следопытка: – Ну, как несмертельный удар Нэйша. Боженьки, прекрати на меня так смотреть! Как несмертельный, безболезненный удар, который навевает тебе приятные сновидения и после которого просыпаешься бодренький, как огурчик – довольна?

– Удары, при которых не почувствуешь боли, распространены, – мимоходом просветил Нэйш. – Но иногда возникают проблемы… с пробуждениями.

Мел глазела на меня так, будто я самолично приучил несчастного яприля к алкоголю. Сразу же перед тем, как устроил Энкерскую Резню, привел на трон Илая Лортенского и в довершение всего самолично притащил Нэйша в питомник.

– И нужно бы это попробовать. Поскольку отрезвляющего с собой нет – нам нужна, так сказать…

– …жертва, - припечатал «лучший друг». От него прямо так и веяло нехорошим весельем.

– Так вот, ты не пьёшь, Нэйш не оценит, я – единственный адекватный человек в компании двух маньяков и одного директора питомника. Так, что, в некотором роде, остаётся только…

– «Одухотворённое рыло»! – воскликнул Лортен, любовно глядясь в темную жидкость в корыте. – Лайл, сын мой, в чем дело? От меня нужна какая-то услуга?

– Хочешь стать первопроходцем на великой алкогольной тропе для яприлей? – начал я вкрадчиво. – Всего-то отхлебнуть из кружки потом ты сказать – насколько легко пьется, быстро ли ударяет в голову… Мел, черти водные, там что, Вельект?

Густой бас Вельекта в общем хаосе звуков опознавался безошибочно.

– Мантикоры корявые… – застонала Следопытка, и мне пришлось совать кружку в руки Лортену и нестись за Мел. Ибо прятать тело клиента-магната – те еще хлопоты.

Папаша Вельект при виде нас распростёр объятия и приветственно зашевелил усами.

– О, вот вы где! Ну как, мы не опоздали, а? Проклятые женщины с их сборами – все эти платья, прически… мне вот усы расчесали. Так где пристроиться можно?

В самом деле, из-за плеча у Вельекта выглядывала его женушка – втиснувшая пышные формы в цветастое платье. И четверо старших дочерей, замотанных в ленты и рюшечки.

У всего этого безумия был один безусловный плюс: Мел лишилась голоса и жестов, так что я смог аккуратненько оттеснить её в сторонку.

– Доброго вечерочка, господин Вельект… госпожа… очаровательные дамы. А что это вы тут, прошу прощения, делаете? Вот уж, честно говоря, не ждали.

– Так ведь все в округе знают, что тут собираются на оргию, – зарокотал Вельект, оправляя усы. – Дикую варгическую оргию, да! Будто бы вы набрали всякого добра в «Богатой лозе» и планируете споить всю округу, а закусить жареным яприлем в придачу. Дело это в наших краях новое, так что…

– Не могла ж я мужа одного туда отпустить! – решительно вклинилась госпожа Вельект.

Мел пробормотала себе под нос что-то про южан, развернулась на каблуках и убыла. При этом даже спина у неё выражала полную уверенность в нашем провале.

Как всегда, разочаровывать людей приходилось мне.

Уходить Вельекты отказывались начисто. Вельект упирал на то, что мы ему должны после его эпического купания в вине – и вообще, если что, он подсобит нам с «этой поганой скотиной, которая подняла рыло на мои запасы». Женушка и дочери держались того мнения, что мужа и папашу не бросят ни за что. И подбирали такие громкие аргументы, что листья с деревьев вокруг нас начали сыпаться втрое чаще. А оттуда, куда ушла Мел, прилетело свирепое:

– Пухлик, заткни их уже, я так яприля не услышу!

Пришлось извиниться и пригласить почетных гостей, так сказать, на просмотр. Я трусил впереди по рощице, показывая дорогу, а сам между тем распинался, что вот, тут у нас есть отличные руины хижины, где можно очень удобно встать или присесть, и если гости будут вести себя тихо – то все пройдет, конечно, гладко, потому что ну, мы же профессионалы, у нас всё под контролем…

Первое, что я увидел, когда мы явились на поляну – это корыто, украшенное с несомненным аристократическим вкусом. Половинки цитрусов, насаженные на края, придавали утончённости резьбе. Художественные пучки листьев, натыканные там и сям, добавляли неадекватности фениксам.

Последним украшением был Лортен, который раскинулся перед корытом, как только что пойманный тунец. И выдавал последние конвульсии.

Рихард Нэйш занимался привычным: он устранял. Поскольку устранить Лортена в обычном для Нэйша смысле было делом запретным – «клык» без особой заботы прихватил начальство за руки и как раз оттаскивал его в кусты.

– …всё под контролем, – шепотом договорил я, оценивая картину, явившуюся в серебристом свете Луны Мастена: украшенное корыто, распластанного Лортена и устранителя в белом, который деловито волочил по поляне добычу.