Чтение онлайн

К октябрю 1349 года Климент VI увидел достаточно. Он издал папскую буллу, запрещающую публичные шествия и угрожающую участникам отлучением от церкви. Это было гораздо эффективнее, чем орден, пытавшийся положить конец жестоким нападениям на еврейские общины Европы, и движение быстро сошло на нет. Однако импульс, который привел к созданию этих флагеллантов, было не так легко подавить. Процессии были ранним и шокирующе мазохистским проявлением гораздо более широкого и долговременного изменения отношения к религии, произошедшего после Черной смерти. Когда-то христианство вытеснило язычество, потому что во время антониновской и киприановской чумы оно служило более привлекательным и надежным проводником жизни и смерти. Теперь же, когда болезни вновь опустошили население, многие люди стали отвергать учение католической церкви.

В средневековой Европе секта Иисуса больше не была повстанческим движением принципиальных, самоотверженных мучеников. Церковь превратилась в чрезвычайно богатую и могущественную организацию и требовала от христиан уплаты десятины - 10 процентов от их дохода. Так много людей после смерти оставляли имущество Церкви, что к Средним векам ей принадлежало около трети всей обрабатываемой земли в Западной Европе. Папство контролировало небольшое государство в центральной Италии, но понтифик издавал буллы, которым должны были подчиняться на всем континенте, и имел право объявлять войны от имени христианства. К середине четырнадцатого века католическая церковь далеко отошла от идеи смирения, сострадания и веры, которую проповедовали Иисус и его последователи. На этот раз не было никакой новой религии, которая могла бы предложить альтернативу христианству, как это когда-то произошло с язычеством. Вместо этого мятеж исходил изнутри устоявшейся веры.

Во время Черной смерти и последующих вспышек чумы люди обращались к Церкви за утешением. Но слишком часто они не находили его. Многие священнослужители просто бежали; например, около 20 процентов приходских священников в английских епархиях Йорка и Линкольна оставили свои посты, вместо того чтобы остаться и ухаживать за своими паствами. Те, кто все же оставался в своих приходах, чтобы проводить последние обряды для умирающих, с большей вероятностью подвергались заражению Yersinia pestis и умирали. Во многих городах и деревнях некому было проводить ритуалы, которые помогали людям справиться с утратой. Очевидец из Авиньона сетовал на то, что "ни один священник не пришел выслушать исповедь умирающих или приобщить их к таинствам". Боккаччо сетовал, что мертвых больше не "чествуют слезами, свечами и скорбящими".

Еще до Черной смерти власть и богатство Церкви привлекали в священство людей, которые руководствовались не духовными соображениями, а личным продвижением. Погибло так много священнослужителей, что у Церкви не было иного выбора, кроме как ослабить требования к кандидатам, чтобы заменить их, что привело к притоку в священство неопытных и, во многих случаях, еще более неподходящих людей. Изображение духовенства в литературе второй половины XIV века показывает, как мало его уважали. В "Декамероне" Боккаччо священники, монахи, монахини и даже монахини ищут секса везде, где только могут его найти. В "Кентерберийских рассказах" Чосера сатирически изображено английское общество, и прежде всего церковь. Он рисует картину ленивого и жадного духовенства, включая монаха, который предпочитает охотиться на своем прекрасном коне, а не молиться, и монаха, который дал обет бедности, но с радостью выманивает деньги у обездоленных вдов, чтобы финансировать свой экстравагантный образ жизни.

В то время как католическая церковь не смогла удовлетворить духовные потребности населения, она преуспела в извлечении прибыли из экзистенциального беспокойства верующих. Начиная с 1350-х годов по приказу папы она поощряла продажу индульгенций - кусочков бумаги, купив которые можно было сократить время пребывания в чистилище и тем самым ускорить попадание на небеса. Если верить описанию Данте в "Пургаторио", где, например, людям, виновным в зависти, зашивают глаза железной проволокой, это могло бы показаться очень выгодной сделкой. Но, очевидно, многие люди с подозрением относились к мотивам церкви. Пардонер Чосера - самый продажный из всех его персонажей, несмотря на то что темой его проповедей является radix malorum est cupiditas, то есть жадность - корень всех зол. Он рассказывает слушателям, что благодаря власти, данной ему Папой Римским, его фальшивые мощи, включающие плечевую кость овцы, отпустят им все грехи, кроме самых отвратительных. После своего выступления Пардонер предлагает прихожанам подойти и получить отпущение грехов в обмен на деньги. Он напоминает собравшимся, что если кто-то не воспользуется его щедрым предложением, то соседи решат, что они виновны в таких страшных грехах, что даже он не сможет их отпустить.

Столкнувшись с неспособностью католической церкви эффективно отреагировать на травму, нанесенную чумой, люди начали задумываться об альтернативных способах спасения. Авторитет и учение католической церкви оспаривались и раньше, но до Черной смерти эти идеи не получали широкой поддержки. Джон Уайклифф, священник и богослов из Оксфордского университета, родился в 1320-х годах и стал одним из лидеров восстания против религиозной ортодоксии и церковной коррупции во второй половине XIV века. Он выступал против приходских священников, у которых не было времени на проповедь Евангелия и утешение нуждающихся, а также против римских пап, претендовавших на роль представителя Бога на земле. Уайклифф критиковал церковь за отход от библейских слов. Он утверждал, что в Священном Писании нет оправдания многим идеям, которые они пропагандировали, - таким как посещение мессы, покаяние в грехах, молитвы святым и покупка индульгенций. Уайклифф утверждал, что духовенство не обязано выступать посредником в отношениях мирян с Богом, а единственным надежным руководством к действию для них является Библия. Люди должны изучать Священную книгу - если они не знают латыни - в вернакулярном переводе и сами решать, в чем заключается послание Бога. Уайклифф сыграл видную роль в первом переводе Библии с латинской Вульгаты на среднеанглийский язык в 1382 году.

Неортодоксальные взгляды Уайклиффа, конечно, осуждались церковью, но он пользовался покровительством английской политической элиты, которая видела в нем полезный инструмент в своей борьбе с римской церковью за власть и деньги. Энергичная и эффективная проповедь Уайклиффа подвигла его последователей распространять библейское послание по всей Англии. Его сторонники стали известны как "лолларды". Интересно, что парсон - единственный религиозный деятель в "Кентерберийских рассказах", который представлен в положительном свете, и, судя по всему, он лоллард. Чосер описывает его как "бедного в богатстве, возможно, но богатого в мыслях и святых делах... который проповедовал Евангелие Христа самым верным образом".

В 1415 году, через три десятилетия после смерти Уайклиффа, Констанцский собор объявил его еретиком. Он постановил уничтожить копии его трудов и удалить его останки с освященной земли. Последнее распоряжение было выполнено только в 1428 году, когда тело Уайклиффа было эксгумировано и сожжено. Многим его последователям не повезло, и они были сожжены заживо, в том числе богемский проповедник Ян Гус в Констанце. Однако жесткая реакция католической церкви не подавила эти протопротестантские идеи. Прах Уиклиффа был брошен в ближайший ручей, и, как заметил один писатель XVII века: "Этот ручей перенес их в Эйвон; Эйвон - в Северн; Северн - в узкие моря; они - в главный океан". Так прах Уиклиффа стал эмблемой его учения, которое теперь рассеяно по всему миру."

Нас учат, что Реформация началась в 1517 году, когда молодой монах Мартин Лютер прибил свои Девяносто пять тезисов к дверям церкви в Виттенберге (центральная Германия) после того, как его возмутила агрессивная реклама индульгенций Иоганна Тетцеля. Но эта привычная история не учитывает того факта, что основные аргументы Лютера против католической церкви - не только об индульгенциях, но и о неадекватности и безнравственности приходских священников, нелегитимности папства и церковной иерархии, а также о главенстве Священного Писания - были выдвинуты Уайклиффом за 150 лет до этого, во время Черной смерти. Так почему же Уайклифф известен только как "Утренняя звезда Реформации", в то время как Лютер изображается как ее отец, мать и повивальная бабка?

Одним из факторов была вновь обретенная доступность еретических идей. Во времена Уайклиффа переписчикам приходилось переписывать рукописи вручную - трудоемкий и дорогостоящий процесс, поэтому чтение было уделом небольшой образованной элиты. Затем, в середине пятнадцатого века, Иоганн Гутенберг изобрел печатный станок. Все более широкое использование трудосберегающих устройств стало прямым ответом на проблемы, вызванные Черной смертью и последующими вспышками чумы, поскольку теперь рабочих рук было так мало, что трудоемкие процессы стали нежизнеспособными. Печатные брошюры обеспечили относительно быстрый и дешевый способ общения с ранее немыслимым количеством людей, позволив безвестному монаху из небольшого немецкого городка распространить свои антицерковные идеи среди огромных аудиторий по всей Европе. Трактаты Лютера сопровождались грубыми сатирическими гравюрами на дереве, так что в эпоху низкой грамотности его идеи достигли как можно более широкой аудитории. Он был одним из авторов бестселлеров шестнадцатого века. К 1521 году было напечатано и распространено 300 000 его памфлетов и книг; через тридцать лет эта цифра составила 3,1 миллиона. Влияние печатного станка на распространение протестантизма было настолько важным, что Лютер, как говорят, назвал его "высшим и крайним актом Божьей благодати".

Рост университетов после Черной смерти также способствовал развитию нового интеллектуального духа, который заложил основу для Реформации. До 1348 года в высшем образовании Европы доминировали великие институты в Париже и Болонье, куда съезжались студенты со всего континента, чтобы учиться на латыни. Чума, по-видимому, оказала противоречивое воздействие: сначала она нанесла серьезный удар, так как умерло много опытных ученых, и круг потенциальных студентов значительно сократился; но затем богатые меценаты, обеспокоенные влиянием чумы на обучение и подготовку образованных священников, основали университеты по всему континенту.