Чтение онлайн

<Кэролайн де Вельренс>

Я покачивалась на мягких волнах спокойствия и гармонии. Они то подбрасывали вверх, даря бесконечно яркое ощущение полёта, то роняли вниз, на глубину, словно погружая на самую мягкую в мире перину.

Здесь, в этом сияющем ничто, было так легко и свободно.

…Оно широко настолько, насколько безгранична наша фантазия.

…Оно приятно настолько, насколько безупречен наш разум.

…Оно прекрасно настолько, насколько красива наша душа.

…Оно противоречиво настолько, насколько сложна наша жизнь.

Оно есть изнанка жизни. Но оно не смерть, нет. Это что-то другое, что-то гораздо более сложное и, в то же время, до смешного простое.

Здесь так легко мечтать, но совершенно невозможно думать. Здесь можно утонуть, захлебнуться в ощущениях.

Здесь ты и Бог, и раб. Ты свет, заточенный в тюрьму из плоти и крови. Сюда так легко попасть, но практически невозможно выбраться…

Это то, где существует душа после смерти оболочки. Это и рай, и ад, но в то же время, ни то и ни другое. И оно затягивает, просит покориться и раствориться в нем. То умоляет, то приказывает. Даёт возможность быть солнцем и ветром, чтобы в следующую секунду разбить на миллионы самостоятельных частиц. Это место создаём мы сами. Оно есть отражение нас самих…

Внезапно все тело, каждую клеточку, пронзила сумасшедшая, невыносимая боль. Она разрывала на части, рвала, резала, а через мгновение болезненно восстанавливала вновь, чтобы продолжить агонию. Я чувствовала, как плавились кости, как размывалось сознание. А потом приходила другая боль, ещё более резкая, ещё более жестокая. Но именно она возвращала к жизни умирающий разум. Вскоре только эта мука держала меня на грани, потому как единственным желанием стало перестать существовать. Боль стала якорем. И не знаю, рада ли я этому. Я ничего не знаю, ничего. Я не могу думать. Все мысли растворяются самыми первыми в этом океане страдания. Кажется, я все-таки умерла, и только мой утихающий, но от того не менее жуткий, крик является последним воспоминанием обо мне.

Вдруг резко агония прекратилась. Я все ещё не могла поверить в это и каждую секунду ждала возвращения боли. Утекло лишь несколько секунд, но мне кажется, прошли годы.

Из горла донесся лишь мучительный хрип, дыхание выходило со свистом, перед глазами все ещё стояла кровавая пелена. Однако я смогла различить в хаосе непривычно ярких красок высокую фигуру. Зрение слегка прояснилась и я узнала Джера. Он несколько секунд смотрел на меня, а потом развернулся и ушёл. Где-то недалеко хлопнула дверь.

Я упала на пол и зажмурилась, потому как перед внутренним взором все ещё стояло его холодное лицо, с горящим в глубине глаз торжествующим огоньком…

В голове раздается неприятный гулкий звон, слышатся громкие голоса слуг. Я пытаюсь спрятаться от всего мира под подушкой, но пока что-то не очень получается. Распахиваются двери, мне приносят завтрак. Я только хотела спросить, что происходит, как услышала стук закрывшейся двери. Э-э-э…

Меня и раньше-то не особо любили, но до такого все-таки не доходило. Служанки и горничные, по крайней мере, хотя бы будили, говорили "Светлое утро" и "Да воздаст нам Светлейшая", а потом неизменно, пускай и с меньшей охотой, спрашивали: "Можем ли мы чем-то помочь вам, миледи?". На что также получали неизменный ответ: "Нет, спасибо". И уходили, да. Но не пропустив же пять пунктов из этого плана!

Но любопытство все равно было сильнее меня, несмотря на вчерашнее наказание. От воспоминаний побежали мурашки по коже, и я постаралась поскорее переключиться на дела мирские.

Я пошла на охоту. За информацией, конечно. А вы о чем подумали?

Эх, скажу я вам, не так уж это и просто. Все живые существа, которые ранее скорее как тени бродили по замку, от чего создавалось впечатление, что тут никто не живёт, теперь словно с цепи сорвались. Все бегали, прыгали, что-то кричали друг другу и перебрасывались какими-то вещами. При ближайшем рассматрении оказалось, что это были тряпки. Серьёзно?! Они вдруг решили заняться уборкой? На рассвете?!

Спустя десять минут безуспешных попыток (а меня почему-то все обходили по широкой дуге), мне, наконец, удалось сцапать одного мальчугана, который, бледнея и заикаясь, но все-таки пролил свет на происходящее.

" К нам едет ревизор!" — вспомнилась сразу фраза из "Сборника выражений Соединенных Миров".

Только у нас все ещё поинтереснее будет, потому как к нам едет МАМА. Ну и папа, конечно. Но для слуг он скорее как придаток, потому что совершенно не интересуется ведением хозяйства. Ну, понятное дело, не мои мама и папа. Князя. И знаете, мне самой уже хочется посмотреть на этого загадочного Князя, тайна личности которого покрыта мраком. На самом деле, я думала об этом. И даже сделала несколько предположений:

1) Князь все ещё не в замке и прибудет сразу вместе с родителями, встретив их в городе N.

2) Князь — это тот неприятный мужчина, которого я встретила вчера у кабинета. Вот это — не дай Светлейшая. Жуткий. Бррр.

3) С недавних пор появилась навязчивая идея, что Князь здесь, но шифруется. Наиболее вероятным кандидатом является Джер. Как я до этого дошла? Итак. Первое — его все слушают. Можно, конечно, принять как факт, что он — доверенное лицо Шеверна, но… Я видела, как все исполняют его приказы. С ажиотажем, без вопросов, как будто так и надо. И это странно. Второе — его не обсуждают. Я не раз слышала, как сплетничали о лорде Жабе, о казначее, экономке, других помощниках Князя. И только два человека оставались неприкосновенны. Это Джер и Король. Странно, правда? Третье — манера держаться. Слишком абстрактная внешность. Такое чувство, что лицо ему "не подходит". Плюс слишком идеальная речь(естественно, когда он не орёт белугой). Жесты, мимика — все это мне словно знакомо. Точно могу сказать одно — он принадлежит к древнему аристократическому роду. Совпадение? И теперь четвёртое — Джер меня изучает. Так внимательно, что от этого иногда становится страшно. Разве не так следует поступать человеку, которому без его ведома подобрали невесту? Прощупать почву. Я бы так и сделала. Ну и, ключевым моментом стал пятый пункт. Имя. Я, конечно, не гений логической мысли, но, чтобы не заметить очевидное сходство между Джером и Джастином, надо быть совсем кочерыжкой. Из всего этого следует, что меня без стеснения водят за нос.

Уже битый час звонят колокола. Ну кому может понравится этот какофонический ужас? Неужели ещё существуют недалекие, которые от этого в восторге?!

***

— О Светлейшая, я в восторге. Спасибо, спасибо…

Мама Князя. Она мне не понравилась сразу. Холодная, надменная. Принимает цветы и комплименты с таким равнодушным и даже каплю высокомерным видом, что просто тошнит. Я смотрела на разворачивающееся внизу зрелище с окна в своей комнате. Вниз меня просто- напросто не пустили.

— Миледи, Князь настоятельно рекомендовал Вам не выходить из покоев без его на то позволения, иначе ему придётся принять меры.

Я вспомнила о недавней агонии и решила, что, пожалуй, стоит прислушаться. На мой вопрос об отце Шеверна, слуга ответил, что он задержался по каким-то срочным делам в городе, поэтому прибудет завтра.

Я снова посмотрела в окно. Анастейши Шеверн там уже не было, только некоторые слуги, которые остались, чтобы разобрать вещи княгини и распрячь лошадей.

…Там, за стеклом, медленно и грациозно падали хрупкие хрустальные снежинки. Это моя первая зима вне родительского дома… Особенно если учитывать, что я в одночасье перенеслась из лето в зиму (Астейское Княжество настолько огромно, что вмещает несколько климатических зон).