Чтение онлайн

Для того чтобы фабрика работала и приносила стране доход, есть два пути:

1) доплачивать предприятию 10 копеек за каждую плашку (на что тратится 100 рублей) и продавать на рынке по 1 рублю;

2) выкупать у предприятия 100 плашек по 1 рублю и пускать их на военные нужды либо отдавать потребителям, которые сами не смогут ни купить эти плашки, ни перепродать их в третьи руки. Тогда остальные 900 выкупят гражданские потребители, тоже по рублю.

В обоих случаях общие затраты бюджета тоже 100 рублей, но фабрика работает и обеспечивает страну плашками. Если бюджет отказался от того, чтобы потратить жалкие 100 рублей, производство останавливается, а покупать импортные плашки по цене 10 рублей за штуку могут позволить себе только самые богатые сто человек. И страна потратит дополнительные 1000 рублей на импорт.

Эту ситуацию проиллюстрируем на трех графиках (рис. 2). Для простоты мы считаем, что себестоимость производства продукции может быть либо очень высокой (аналогичная этому ситуация – закупка дорогого импортного товара), либо очень низкой, если производство превышает некий порог. Первый путь решения проблемы – субсидирование производства – показан на втором рисунке, второй – закупка части продукции на некоммерческие государственные нужды – на третьем.

Здесь необходимо отдельно разобраться, для каких советских предприятий была актуальна такая постановка вопроса. Во-первых, это относилось к более или менее монопольной части промышленности, для которой равновесия спроса и предложения нельзя было достичь за счет сокращения числа работающих предприятий – экономия на масштабе (при больших объемах производства) cкачкообразно наступала для единственного предприятия, выпускающего весьма специализированную продукцию, и это диктовалось технологической особенностью производства в соответствии с проектом. Следовательно, это не касалось сельского хозяйства, пищевой, сырьевой и большей части легкой промышленностей, а также немонопольной продукции машиностроения и химической промышленности. Однако в том же машиностроении было очень много предприятий, которые были единственными, выпускающими какую-то специфическую продукцию, а в металлургии производство некоторых марок металлов становится рентабельным, только начиная с определенного объема выпуска.

Рис. 2. Один «провал рынка» для разрывной производственной функции

Очень важно подчеркнуть, что из двух способов обеспечить стабильную работу таких предприятий (субсидирование цены либо закупки для некоммерческих целей) в Советском Союзе для товаров производственного назначения использовался второй путь. Например, металлургический завод выпускал какую-то марку металла, которая использовалась одновременно для производства потребительских товаров и вооружения, то есть, часть спроса покрывалась за счет личных расходов граждан, часть – за счет государственных расходов на закупку вооружения. Прекращение закупок металла по линии оборонного заказа не только не высвобождает «оборонную» часть заказа для мирных нужд, а, наоборот, делает невозможным производство той части металла, которая раньше расходовалась на мирные нужды, и банкротит всю последующую цепочку гражданской промышленности.

Другой возможный пример – когда станкостроительный завод выпускал станки для производства как вооружения, так и товаров инвестиционного назначения и потребительских товаров. Первая группа, при сложившейся системе, полностью оплачивалась из бюджетных средств, вторая могла оплачиваться как за счет бюджета, так и за счет средств предприятий, производящих товары инвестиционного назначения. Но последнее возможно только в том случае, если эти предприятия функционируют и постепенно обновляют свои фонды. Понятно, что прекращение бюджетного финансирования первых двух групп и сокращение спроса на станки со стороны предприятий, производящих товары инвестиционного назначения, сделало бы невозможным производство на заводе станков по прежней цене для предприятия, производящего потребительские товары. При этом даже не требовалось, чтобы экономия на масштабе производства наступала так же скачкообразно, как показано на представленном рисунке. Если спрос падает на 30% при неизменной цене, то из этого не следует, что предприятие, сократив производство на 30%, сможет снизить издержки по всем материальным затратам и зарплате работникам на то же количество процентов. Существуют издержки, такие, как оплата жилищно-коммунальных услуг и необходимого персонала, которые не поддаются сокращению. Поэтому при снижении производства на 30% удается сэкономить от силы 10% издержек. Очень высока вероятность, что при таком изменении параметров предприятие станет нерентабельным. При этом не всегда можно просто взять и сократить количество предприятий в отрасли на 30%: есть проблемы сбыта, привязанности предприятий к конкретному кругу потребителей, например, в регионе. Поэтому, если смотреть в масштабах отрасли, то снижение спроса на 30% может повлечь обвал производства в отрасли, скажем, в 3 раза, а это повлечет потерю зарплат работников, занятых в отрасли, сокращение спроса с их стороны и будет «аукаться» на многих других производствах. Итак, либерализация цен и хозяйственной деятельности потребовала бы от государства специальных мер по сохранению спроса на продукцию очень многих предприятий.

Наконец, первый способ поддержки таких предприятий – субсидирование (второй график) – применялся, по-видимому, в меньшей степени и мог касаться только потребительских товаров. Но и здесь, прежде чем отменять субсидии, надо было трижды подумать, как сохранить спрос. Распространено заблуждение, будто спрос можно было сохранить за счет компенсирующих социальных выплат населению, чтобы оно могло больше покупать товаров. Это неверно по той причине, что потребительские предпочтения населения не обязательно направляли бы свой спрос на закупку именно тех товаров, производство которых поддерживалось указанным образом. Следовательно, и в этой области государству пришлось бы надолго сохранить свою регулирующую функцию.

По нашему мнению, именно описанная ценовая реформа была первейшим и необходимым условием каких-либо дальнейших преобразований советской экономики, просто потому, что убрала бы самые острые проблемы (дефицит, потерю управляемости при директивном планировании, невозможность выровнять внешнеторговый дисбаланс), создававшие трудности для населения и госаппарата, а также прояснила бы ситуацию. В самом деле, во-первых, цены товаров были бы приведены в соответствие с потребительскими предпочтениями и ценностью затрачиваемых на это ресурсов. В результате необходимость прямого ручного управления значительно снизилась бы. Ради того чтобы сохранить производство на прежнем уровне, не нужно было бы уже контролировать, какие дефицитные ресурсы и фонды куда направляются, потому что это и так было бы наиболее выгодной из имеющихся возможностей для производителя данного ресурса. Точно так же, не нужно было бы уже распределять по регионам и районам дефицитный продукт. Не пришлось бы субсидировать производство огромного количества товаров частного потребления, потому что население само бы платило почти за все. Не нужно было бы следить за выделением жилья и распределением автобусов. Снизилась бы доля государства в инвестировании.

В новых условиях сохранение прежнего уровня производства обеспечивалось бы самой по себе рыночной системой, без надоевших командно-административных мер; необходимая же государству продукция и социальная направленность экономики обеспечивались бы за счет налоговой системы, системы госзаказа, бюджетной политики, социальной помощи, ограниченного и контролируемого объема субсидий и дотаций. Отклонения от устоявшегося равновесия, направленные на увеличение прибыльности отдельных предприятий, не подрывали бы экономику, а были бы выгодны всей стране. Да и населению не пришлось бы тратить по часу после работы на простаивание в очередях – а это огромная прибавка к благосостоянию, пусть даже и не оцениваемая в показателях натурального потребления.

Предложенный нами вариант ценовой реформы для Советского Союза не является чем-то принципиально новым, до чего советские экономисты никогда бы не додумались. В том-то и дело, что додумались. Очень похожую программу «управляемой инфляции» для реформирования советской экономики предлагал академик Ю.В. Яременко [62]. Да и пресловутое «павловское» (1991 г.) повышение цен было шагом именно в этом направлении. Мы не разбираем вопрос, почему предложения, альтернативные программе «500 дней», не были опубликованы и озвучены для широких масс. Важен сам факт: альтернатива существовала и была, в целом, известна тем, кому полагалось об этом знать.

После проведения внутренней ценовой реформы можно было освободиться от монополии внешней торговли, вводя поначалу пошлины, которые сохраняли бы прежнюю ценовую структуру внутри страны, а потом снижая каждую из них после индивидуального рассмотрения в том и только в том случае, если бы это позволило повысить национальный доход, а не потерять важные отрасли. Это позволило бы значительно сократить монополизацию экономики, создать стимулы для развития в условиях конкуренции на многих участках, открыло бы еще один канал распространения инноваций.

По большому счету, этим и исчерпывается список очевидных первоочередных мер по реформированию. Только после полного завершения ценовой реформы и демонополизации внешней торговли (с установлением тарифной системы) было бы видно, нужно ли срочно делать что-то еще и что именно. Скорее всего, дальнейшие меры по реформированию включали бы, с одной стороны, активную деятельность государства по подтягиванию отстающих отраслей до среднего уровня, а с другой – расширение многоукладности экономики. Последнее означает постепенное созревание, на месте единообразной формы госпредприятий, новых организационных структур, которые были бы более эффективны в тех или иных конкретных нишах. Предстояло внедрить такую налоговую систему, которая поставила бы в равноправные условия госпредприятия с другими типами предприятий и позволила бы новой экономике расти рядом с уже имеющейся системой. Реформированные ценовая и налоговая системы сделали бы прибыль индикатором эффективности работы предприятий с точки зрения экономики всей страны. Если бы в какой-то экономической нише стало очевидно, что частные фирмы той или иной формы (кооперативы, ЗАО, корпорации) выполняют свои функции лучше, чем госпредприятия, то тогда можно было идти на реорганизацию существующих предприятий в более эффективную форму собственности. Но и эту процедуру нужно было проводить не через обвальную приватизацию, а в индивидуальном порядке – через банкротство неэффективных предприятий, их акционирование и поглощение более эффективными конкурентами.

Следует особо подчеркнуть, что мы отвергаем сам подход, когда перед страной ставится задача то «построить социализм», то «перейти к рынку». Вместо этого надо было фиксировать конкретные социальные проблемы и решать их, улучшая жизнь по тем или иным параметрам. При этом можно было бы в конкретной ситуации пользоваться как «плановыми», так и «рыночными» экономическими инструментами, будь то свободное ценообразование на одни товарные группы или нормированное распределение других, субсидии с налогами, либерализация внешней торговли и изменения прав собственности на производственные объекты.