Чтение онлайн

Однако конструктивно настроенная партия в политическом и экономическом руководстве, равно как и действительно компетентная часть ведущих экономистов, играли далеко не первую скрипку в какофонии позднесоветского кризиса. В конце концов, власть перешла к людям, не погнушавшимся ради ее захвата растащить страну по национальным квартирам. Нам достаточно знать, что здравая политика экономической реформы в СССР была принципиально возможна с точки зрения стартовой экономической ситуации и полномочий верховной власти. И разумная программа такой реформы была принципиально доступна для власти, взявшейся за дело с ответственностью. Такая реформа не состоялась не из-за экономических сложностей, а в силу особенностей политического устройства, персонального состава верховной власти и других причин.

Демонтаж Советского Союза, предпринятый в конце 1991 года, закрыл вопрос о проведении реформ союзным руководством. Экономические последствия этой акции, в целом, достаточно хорошо известны читателю, и ниже мы коснемся только некоторых из них. Теперь же попытаемся проанализировать экономическую политику уже российского руководства, начиная со 2 января 1992 года (дня гайдаровской либерализации цен), принимая состоявшуюся тогда потерю территории и населения как данность.

Прежде чем переходить к истории шоковой терапии, вспомним вопрос О. Бендера, обращенный к рыжекудрому Балаганову: «Скажите, Шура, честно, сколько вам нужно денег для счастья?» Представим теперь, что мы не Остап Бендер, а Егор Гайдар накануне 2 января 1992 года. Управляемость экономики в значительной мере потеряна, а с ней – и возможности для планомерной тонкой корректировки. Требуются более быстрые, пусть и неоптимальные, действия. Но мы свято верим, что достаточно перейти к рыночным отношениям – и начнется быстрый экономический рост. Для того чтобы он был актуален для ныне живущего поколения, надо начинать не с нулевой точки. А для этого нужно не допустить спада, то есть создать условия, при которых подавляющее большинство предприятий сохранит прежние объемы производства и начнет повышать конкурентоспособность сразу после перехода к рынку. Тогда перед нами предстает вопрос, в чем-то аналогичный вопросу Бендера: «Что нужно предприятию для полного счастья?». Ну если не для счастья, то хотя бы для сохранения основных производственных показателей. Итак, предприятию нужно:

1) Обеспечить сохранение спроса на продукцию данного предприятия в таком объеме, чтобы деятельность предприятия оставалась экономически оправданной: объем производства не должен опускаться ниже отметки, с которой нарушаются целостные технологические циклы. В случае обрушения спроса на продукцию данного предприятия проанализировать, насколько важно производство соответствующего товара для целостности экономики и социальной стабильности, и дотировать, если нужно, его производство.

2) Удерживать цены на сырье, комплектующие и коммунальные услуги для данного предприятия так, чтобы при цене спроса, отвечающего п. 1), производство не становилось убыточным. В случае, если цены на сырье, комплектующие и коммунальные услуги, выравнивающие спрос и предложение, делают предприятие нерентабельным, дотировать производство для покрытия повышенных издержек или регулировать равновесные цены каким-либо другим образом, например, через таможенные пошлины и контроль цен естественных монополий. (Напомним, что по условиям задачи, в рамках ускоренного перехода к рынку при Гайдаре, мы решаем отказаться от принудительного планирования товарооборота. Поэтому поставки смежников и прочие хозяйственные связи должны осуществляться добровольно, по ценам, уравнивающим спрос и предложение.) В случае если либерализация внешней торговли нарушает прежний баланс спроса и предложения по ключевым товарам экономики, внешнюю торговлю этими товарами надо ограничить, чтобы удержать прежний баланс.

3) Обеспечить выполнение двух вышеперечисленных условий для главных поставщиков и смежников.

Как мы увидим далее, реформаторские правительства Е.Т. Гайдара и В.С. Черномырдина не только не выполнили этих условий, но даже не ставили своей целью их выполнение. Каждое их широкомасштабное действие по либерализации цен, открытию рынков, отказу от государственных закупок, изменению бюджетных параметров было направлено на нарушение указанных условий для очередной крупной группы промышленных предприятий, а сворачивание их хозяйственной деятельности влекло очередной обвал для новой группы предприятий. Но перед тем как рассмотреть эти действия, представим основную модель.

На наш взгляд, основной причиной (хотя и далеко не единственной) экономического коллапса в России в начале 1990-х стала неоптимальность системы цен и налогов, а также неадекватная политика бюджетных расходов, повлекшие тяжелейшие недостатки в механизме распределения национального дохода. Важно также то, что эта неоптимальность (или, другими словами, этот дисбаланс) сохраняется поныне и является важнейшим фактором, тормозящим экономическое развитие и улучшение структуры народного хозяйства.

Сначала поясним, что мы понимаем под спросо-ценовым дисбалансом. Это такое состояние экономики, при котором нормальная производственная деятельность жизненно важных для страны предприятий, отраслей или агломераций (региональных экономических подсистем) становится невозможной из-за сложившегося соотношения спроса и цен на продукцию разных отраслей, предприятий и регионов, тогда как другое соотношение цен, доходов и трат позволило бы избежать такого положения. Оно может быть вызвано одним или несколькими из следующих условий на предприятиях:

1) Зарплата работников (оплачиваемая из выручки предприятий) не обеспечивает минимально достойного по меркам данного региона и профессиональной группы материального обеспечения для работника и иждивенцев. (С учетом того, что экономически активное население составляет примерно половину всего населения, в первом приближении можно грубо определить, что нормальной зарплаты одного работающего должно быть достаточно для двух человек – самого работника и одного иждивенца; далее мы внесем поправку в эту предварительную формулировку.)

2) Из выручки предприятия после покрытия текущих издержек нельзя выкроить сумму, достаточную для воспроизводства основных фондов предприятия либо их обновления в соответствии с технологическим ростом конкурентов. Отметим, что требования к зарплате и обновлению фондов применяются к цене после вычета всех налогов, выплачиваемых предприятием.

3) Минимально возможная цена произведенной продукции при удовлетворении двух предыдущих требований к зарплате и обновлению фондов оказывается заведомо выше цены на импортный аналог.

4) Или минимально возможная цена при удовлетворении первых двух требований оказывается выше оптимальной цены спроса, то есть при таком уровне цены спрос на данную продукцию уменьшается и не допускает функционирование данного предприятия или отрасли с прежним масштабом производства.

Отрасли, предприятия или территории, для которых применимы один или несколько из вышеперечисленных критериев, как бы выпадают из экономики. Они «не жильцы», ибо никто не будет вкладывать средства в развитие таких предприятий, большинство работников разбегутся оттуда при малейшей возможности, а в случае поднятия отпускной цены их продукция станет неконкурентоспособной с импортом или просто не будет раскупаться населением из-за дороговизны.

Указанные явления, приводящие к вымиранию отдельных предприятий или отраслей, имеют место в любой экономике. В развитых странах с их дорогой рабочей силой практически не осталось трудоемких малопроизводительных производств, отвечающих вышеуказанным признакам: занятые там работники, с пользой для себя и для страны, давно перешли на работу в более высокопроизводительные отрасли. Но проблема заключается в том, что в России такой дисбаланс принял масштабы, угрожающие целостности всей экономики и вычеркивающие значительную часть населения как «неэффективную» в условиях рынка. Перейти на более высокопроизводительные рабочие места оно не могло «по причине отсутствия таковых».