Чтение онлайн

Красивая. Такой не грех залюбоваться. Но взгляд мой почему-то постоянно соскальзывал с роскошной материи на белые пальцы стража, на его гибкую фигуру, так естественно смотревшуюся в окружении этой мастерской, на его профиль с падающей на глаза разноуровневой челкой, на идеально выбритые виски и на заостренные уши с множеством колечек.

— Так и будешь меня изучать или, может, хочешь посмотреть, как создаются костюмы в Тайлаари, а? Принцесса? — не поворачиваясь в мою сторону, спросил мужчина.

Я кивнула, стараясь побороть смущение. Потом сообразила, что такое выражение согласия он, должно быть, не видит, и, снова вскочив на ноги, подошла к нему. Вот тут-то и выяснилось, что ни машинка, ни иголки для "шитья" моему Братцу Крови не потребуются. Зато ему просто жизненно необходим будет какой-то особый раствор для рук, специальные заклинания и знания технологии сращивания тканей. Оказывается, не так все просто в их магическом мире.

Кир-Кули смочил ладони в специальной жидкости и какое-то время держал их на весу, давая просохнуть. Тонкая розоватая пленка, словно глянцевые перчатки, обтянула его пальцы. Она, по словам мужчины, как играла роль как проводника для чар, направленных на преображение лежавшей на столе материи, так и просто защищала кожу от повреждений, которые вполне можно было получить из-за перепада температур и прочих побочных явлений в процессе работы. Чем дальше — тем интересней! Вот уж не знала, что магическое шитье куда опасней обычного.

Однако пронаблюдать на практике все "подводные камни" демонстрируемого действа мне было не суждено. Аше-ар легко и непринужденно стыковал черные лоскуты на белом столе и осторожно "склеивал" их, проводя подушечками пальцев над местом разрыва. Ни мерцания, ни вспышек… ничего! Если бы я не видела своими глазами, как срастается под его ладонями ткань, решила б что волшебством здесь и не пахнет. А так лишь заворожено смотрела за быстрыми и четкими движениями мужских рук, которые создавали из отдельных обрезков что-то цельное. И, хотя по выкройкам вполне можно было догадаться, во что именно намеревается нарядить меня Братец Крови, я все-таки отважилась спросить:

— Что это в конечном итоге будет?

— А что бы ты хотела? — вопросом на вопрос ответил он.

Зря… мне много чего хотелось, и все оно мало походило на то, что он "шил". Поэтому, не особо раздумывая, я честно призналась:

— Широкие штаны и рубашку свободного покроя, чтоб носить навыпуск.

Собеседник поднял на меня взгляд и совершенно серьезно поинтересовался:

— Ну и зачем тебе пижама? — на белом лице его появилась ехидная ухмылка. Видать, моя физиономия, вытянувшаяся от такого заявления, смотрелась весьма комично. — Будет платье! — сообщил свой вердикт клыкастый модельер. — Красивое и удобное.

"Ну, хоть не ночная рубашка" — подумала я и, зацепившись за мысль о том, в чем следует спать и не только спать, обратилась к Киру с деликатной просьбой:

— А белье ты мне нижнее можешь сделать?

— А надо? — усмехнулся он.

— Э?

— Да ладно… сделаю, — вздохнув, кивнул мужчина.

— Только такое, как в моем мире носят, хорошо? — решив ковать железо, пока горячо (то есть корректировать просьбу, пока ее благодушно воспринимают) принялась тараторить я. — Могу все на пальцах объяснить.

— Лучше нарисуй, — достав из ящика стола бледно-желтую бумагу, слегка напоминающую по своей структуре холст, предложил собеседник. — Сможешь? — голубые глаза прищурились, изучая меня.

— О да-а-а, — протянула я, сцапав в свои загребущие лапки лист и прижав его к груди, словно желанный трофей. — А ручка есть? Или карандаш?

— Ротер [64] возьми, — сказал он и кинул мне прозрачную трубочку с острым наконечником.

Внутри этой изящной конструкции плескалась темно-фиолетовая жидкость. Первой моей ассоциацией было — графический инструмент, заправленный чернилами. На ней я и остановилась. Вдаваться в подробности устройства местного аналога ручки желания не возникало, куда больше хотелось поскорее использовать ее по назначению. Пусть меня попросили накидать всего лишь эскиз нижнего белья, но… как же я все-таки соскучилась по рисованию! Перебравшись на свободный край длинного стола, принялась с воодушевлением чирикать по девственно чистой поверхности листа. Линии складывались в женскую фигуру (то есть в ее часть: от бедра до подбородка), штрихи добавляли объем, а закрашенные участки акцентировали внимание на том, ради чего, собственно, я все это и изображала. Закончив, скептически осмотрела свое творение и, придя к выводу, что "танго" в здешних условиях не самая подходящая модель белья, перечеркнула первый вариант и принялась на обратной стороне листа рисовать девицу в коротких облегающих шортиках. Была идея изобразить панталоны, но ее я откинула, ибо такой фасон, конечно, много чего закрывает, но носить мне его раньше не доводилось. Вдруг неудобно? А шортики — самое оно. В борделе Ариландины, который я имела честь посетить в Неронге, мне что-то похожее выдавали. Значит, здесь подобные вещи тоже в ходу, следовательно, и сделать их Киру будет проще.

Поставив последнюю точку, вернее, последний штрих на наброске, обошла стол и протянула рисунок Кир-Кули. Он вертел в руках лист, а я объясняла, что именно хочу, и как это у нас шьют. Зря объясняла, ибо страж, судя по задумчивому выражению лица, не слушал. Он оборвал меня где-то на середине рассказа о том, как должна примерно выглядеть выкройка. Просто бросил передо мной тонкую пачку бумаги и спросил:

— Хочешь еще порисовать?

Ну, от такого не отказываются! Естественно, я ответила "да". Взяла листы да собралась, было, отправиться в удобное кресло, но остановилась и спросила:

— А что… нарисовать-то? — действительно, что? Очередную модель одежды, которую мне хочется иметь в будущем или же тема свободная?

— Что хочешь, — пожал плечами Кир, вновь приступая к работе над платьем.

— Тебя хочу, — ляпнула я прежде, чем осознала смысл собственных слов.

— Это хорошо, — ослепительно улыбнулся аше-ар, не отрываясь от своего занятия.

— Нарисовать хочу, — поправилась я.

— Тоже не плохо.

— Значит, можно?

— Рисуй.

— А голову мне не открутишь, если тебе портрет не понравится?

— Ну-у-у…

— Что? — я насторожилась, теребя в руках бумагу.

— Если мне не понравится, я не буду учить тебя сращивать ткани.

— А я могу этому научиться?! — и как только стены от моего возгласа не задрожали?

— Если будет тот, кто станет готовить для тебя магический раствор — да, — будничным тоном сообщил мужчина.

Кажется, я подпрыгнула от радости, вякнула что-то восторженное и, развернувшись на мысках, побежала к креслу. Меня научат делать одежду без швов. Ура! Обязательно научат! Даже если рисунок не понравится. Потому что жить нам вместе как минимум девять месяцев, а на мозги давить я умею профессионально. Ему будет проще дать мне несколько уроков "кройки и шитья", чем терпеть мои печальные вздохи и бесконечные уговоры. От перспективы освоить что-то связанное с магией (пусть и посредством специального раствора, а не врожденного дара) даже голова немного закружилась. И я не без удовольствия плюхнулась в кресло ("не живое" в отличие от его собратьев, ну, или хорошо маскирующееся под "не живое"), положила пачку листов на колени и начала намечать композицию. Кир-Кули тем временем закончил стыковать лиф и перешел к юбке. Я рисовала его и думала, что заключить с ним сделку — было отличной идеей. А еще — что у нас много общего и, возможно, нам суждено стать не просто союзниками и Родственниками Крови, но и друзьями.

Занятые каждый своим делом, мы проторчали в мастерской не меньше двух часов. За это время я успела тщательно проработать рисунок, на который моя разгулявшаяся фантазия поместила рядом с фигурой стража еще и довольную физиономию его летающего ящера. Так что штриховать и точковать линейный набросок можно было долго и вдумчиво, наслаждаясь уже не созданием образов, а процессом придания им объема и глубины. Аше-ар тоже перешел от общего к частному: собрав воедино основные части платья, он стал дорабатывать детали: то имитацию шва по краю сделает, то едва заметный узор на гладкой ткани легким касанием пальцев продавит. И все это так быстро, легко, естественно, что, наблюдая украдкой за его работой (или за ним во время работы?), я периодически зависала с незаконченной картинкой на коленях и кончиком ротера, зажатым в зубах. Дурная привычка, знаю. Никогда не грызла ногти, а вот карандаши и ручки покусывать в задумчивости любила всегда.

В очередной такой момент Кир решил разбавить атмосферу разговором о тех самых приключениях в Неронге, упомянутых мною перед ритуалом Эо. Тогда состояние было взвинченное, нервы шалили, и с языка слетало все, что в голове вертелось. Сейчас же, в умиротворенной атмосфере этой чудесной комнаты мне было как-то неловко обсуждать поднятые собеседником темы. Больше всего его заинтересовало то, что произошло между мной и Сэн по дороге во дворец (нет, чтоб о помывке мумов с таким же рвением расспрашивать, а?). И зачем я вообще заикнулась о той проклятой карете? Хотя, судя по некоторым наводящим вопросам, стражу и без моего скомканного рассказа было многое известно. Источники данной информации он, естественно, разглашать не стал. Лишь отмахнулся, бросив короткое "шпионы". Я, благополучно проглотив его объяснение, все-таки попробовала уточнить, кто именно работает на него из горожан (не потому, что сильно интересно, просто от щекотливой темы увильнуть хотелось), на что он ответил длиннее и жестче: "они на то и шпионы, айка, чтоб не засвечиваться". После чего снова стал расспрашивать о проклятой карете, причем требовал вспомнить все мельчайшие подробности этой пикантной истории. Даже платье отложил в сторону, присел на край стола и, сложив на груди руки, продолжил свой допрос с пристрастием. На мое недовольное бормотание о неприкосновенности личной жизни, Кир-Кули заявил, что, во-первых, именно та сцена, по его мнению, имела ключевое значение в ритуале Возрождения, а во-вторых, о личной жизни мне отныне следует забыть. Я так загрузилась первой частью его фразы, что не сразу осознала смысл второй. Зато потом очень бурно возмутилась, на что получила спокойное (если не сказать, ленивое): "Раз я взялся тебя охранять, принцесса, то должен знать о каждом твоем шаге, особенно, если этот шаг судьбоносный. Так что хватит пререкаться, давай рассказывай уже, скромница". И что на это возразишь? Пришлось рассказывать, мучительно краснея и упорно глядя на глаз ящера, который я рассеянно обводила уже раз пятый, наверное.