Чтение онлайн

— Кстати, об этом, — тут же зацепилась журналистка, будто гончая, почуяв добычу. — Почему вы безвылазно сидите в своём особняке?

— Я бы не сказал, что прям сижу, — приподнял я краешки губ. — У меня на земле активно строится первый в империи магический институт и вся необходимая инфраструктура. Начиная от подземной парковки, заканчивая различными магазинами и общежитиями с гостиницами и домами для преподавателей.

Мой ответ был не тот, о котором мы заранее договорились. Я знал, что раскрывать подобное — опасно, но в то же время был уверен в осведомлённости всех заинтересованных лиц, учитывая повсеместную бюрократию и коррупцию.

— То есть, — уточнила журналистка, — на вашей земле строится объект имперского значения? Разве он не должен быть засекречен?

Женщина строго посмотрела на меня.

Я же с улыбкой, уже настоящей, ответил:

— Враги Российской империи и так узнали бы, рано или поздно. А ложь тем, кто поверил в меня, я считаю недопустимой. Ведь людская вера излечила мальчика Добрыню, который теперь вырастит настоящим богатырём. А такое дороже любой тайны.

— Но всё же, мы ведём войну с Объединённой Европой, не боитесь ли вы диверсий и нападок со стороны могучего государства, — как мне показалось, журналистка спросила, совершенно искренне переживая за меня и моё дело.

— Жители империи могут спать спокойно. Первый институт магии обязательно появится! И всякому, кто решит этому помешать, я лично оторву голову вот этими самыми руками, что недавно исцелили ребёнка.

Лидия как-то странно на меня посмотрела, а после перевела взгляд на монитор и сказала:

— Наши зрители задают вам вопросы в прямом эфире. Готовы отвечать?

— Всегда, — уверенно кивнул я.

— Вопрос из Магнитогорска, пишет Светлана Николаевна: Мой сын — одарённый аспекта воды. Многие говорят, что у него огромный талант. Что нужно сделать чтобы поступить в ваш институт? И чему вы там будете учить? — прочитала журналистка и пробежавшись глазами по нескольким десяткам строчек, добавила: — И похожие вопросы поступают из всех уголков нашей необъятной родины.

— Конечно. Всякий человек может приехать ко мне и попытаться сдать экзамен. Как и с верующими, я ни от кого не отвернусь. Кстати, храм уже на днях будет готов и сможет принять первых людей. Более того, рядом строится общежитие для проживания. Но здесь есть одно условие: всякий кто решит там поселится, должен работать и получать за свои труды достойную плату. Ну, а если у человека уже есть источник дохода, тогда — оплачивать аренду и коммунальные. Мои земли развиваются, и работа найдётся для каждого. Что касается того, чему тут будут учить, название института говорит само за себя — учить будем магии. На совершенно новом для современности уровне.

Пока я отвечал, женщина с помощью беспроводной мышки прокручивала одинаковые вопросы и вдруг внезапно остановилась, вчитываясь в написанное на экране.

— Есть вопрос от господина Графа, — неуверенно сказала она.

— О! — радостно улыбнулся я. — Зачитывай, это должно быть интересно.

Журналистка несколько мгновений нерешительно смотрела на меня, после чего натура взяла вверх, и она стала читать. Там ведь явно провокация должна быть, если, конечно, это тот самый учитель сербского упыря, о котором тот говорил.

— Граф спрашивает: «Почему вы ненавидите вампиров? И что вы сделаете, когда все ваши близкие станут вампирами? И не жалко ли вам невинных жителей империи, страдающих потому, что вы объявили войну целой расе, живущей среди людей?»

— Граф, — я взглянул прямо в камеру, уверенный, что он это смотрит. — Не корректно называть результат эксперимента одного безумного химеролога целой расой. Паразитами — да, но не расой. Не нужно путать мягкое и сырое. И я не в коем случае не ненавижу кровососов, просто из-за вас страдают невинные жители империи. Чего только стоит обнаруженное мной гнездо в центре города, где в подвале томились люди, служившие кормом для вампиров. Если бы вы отказались от убийств и стали бы пить исключительно донорскую кровь или кровь животных, я бы вам и слова не сказал. Но все уничтоженные гнёзда имели свои подвалы с живым «кормом». Поэтому я вампиров уничтожал и уничтожать буду.

Лидия с широко распахнутыми глазами смотрела на меня, и, кажется, немного побледнела. Я же замолк, ожидая следующего вопроса. Женщина, спустя несколько секунд справилась с эмоциями, и мы продолжили отвечать на вопросы людей. Было ещё много всего, но интересных не нашлось.

Спустя долгих два часа, я, вымотанный, но довольный, распрощался с журналисткой.

— В следующий раз можете не через Марию, а лично звонить, — улыбнулась женщина и протянула мне визитку.

— Так и поступлю, — кивнул я. — Если время будет.

— Это да, — задумчиво сказала она, глядя как оператор подгоняет к особняку их машину. — Возможно я смогу вам помочь, но у меня есть просьба…

Я заинтересовано взглянул на неё.

— У меня брат есть. Он очень умный, работает на одну из крупнейших в стране нефтегазовых компаний. Удалённым директором… — поспешно пояснила она.

— Он болен? — ровным голосом спросил я.

Женщина с явным испугом и надеждой посмотрела на меня.

— Он не способен ходить от рождения. Но голова у него — гениальная, — выдохнула она.

— Привозите его, а там посмотрим, — мягко улыбнулся я женщине, провожая к машине.

— Хорошо, — неожиданно крепко для хрупкой дамы она схватила мою руку. — Спасибо, что не отказали.

— Вы меня путаете с политиками, — я покачал головой, помогая ей сесть в машину. — Всего хорошего, Лидия.

— И вам…

Кажется, у неё навернулись слёзы. Вот не люблю я всей этой сырости. Хорошо, что уехала.

Я вздохнул, представляя тот поток паломников, что ждёт меня впереди, и рыдающих от счастья матерей, чьи дети вновь обрели здоровье благодаря мне. Всё это необходимо для будущего.

От всех этих мыслей, про вампиров, европейцев, которые обязательно вскоре начнут действовать, и других явных и не совсем опасностей, я широко улыбнулся. Мне нравится это время, и возможно, собачий сын Аскверий умрёт не самой мучительной смертью.

Насвистывая простенький мотивчик, я направился в особняк, где меня ожидали некие восточные яства, под названием: «суши». Повариха, тоже, как и служанки, нанятая Екатериной, обещала, что мне понравится, но на всякий случай параллельно приготовила мой любимый борщ.

На пороге меня перехватил звонок:

— Слушаю, — как и всегда, не глядя на экран, ответил я.

А что, всегда интересно, кто может позвонить.

— Добрый вечер, господин Павел, — поздоровался незнакомый мужчина с еле заметным акцентом.

— И вам добрый, — ответил я, скидывая куртку и ботинки. — Кто вы и зачем звоните?

На секунду в динамике повисла тишина.

— Моё имя, — продолжил он, видимо собравшись с мыслями, — Антон Анатольевич Абрамов.

— Увы, — наигранно посочувствовал я себе. — Не имею представления.