Чтение онлайн

Еще будет время одеть ее в лучшие шелка и кружева. Время дать всё, чего лишала тяжелая жизнь.

Но сначала нужно дождаться, когда она ко мне вернется.

Я укрыл ее тяжелым одеялом и лег рядом. Притянул в объятия, вдохнул ее запах и, наконец, уснул.

Меня разбудил металлический лязг. Тихий. Осторожный. Прежде чем пошевелиться, я открыл глаза, чтобы посмотреть на свою маленькую бродяжку и понять, что она делает, до того как она заметит, что я проснулся.

В окна лился утренний свет. Я проспал всю ночь. Неслыханное дело.

Катарина стояла у двери, осторожно поворачивая ручку туда-сюда, пытаясь ее открыть.

— Заперто, — хрипло отозвался я со сна.

Она подскочила. Девушка завернулась в плед с дивана и сейчас едва его не выронила.

Откинув одеяло, я сел, прислонившись к богато украшенному резному изголовью.

— Я велел эконому запереть нас.

Она начала озираться по сторонам в поисках выхода.

— Зачем?

— Для твоей безопасности, — ответил я и выбрался из постели.

Из одежды на мне были только боксеры; она замерла, скользя взглядом по моему телу. Задержалась на бинте на бедре. За ночь он порозовел от сочившейся крови.

— Кто ты? — пробормотала она.

— А как ты думаешь? — Я неспешно направился к ней по полированному паркету, давая время привыкнуть к моему виду. Не сработало. Пульс бешено забился у нее на шее, а глаза расширились по мере моего приближения.

Она выставила руку перед собой.

— Стой там! Я не знаю.

То, что недавние воспоминания к ней не вернулись, было очевидно, но получить подтверждение оказалось досадно.

— Мы... — Она облизала губы, и на щеках проступил румянец. — Прошлой ночью между нами что-то было?

Я медленно кивнул.

— Было, но не то, что ты думаешь.

Мой загадочный ответ ни капли ее не успокоил.

— И что же?

Мы поженились. Ну, технически это было не совсем так, признался я сам себе. Это я на ней женился. И в ту же секунду решил: сообщать ей об этом, пока она в смятении и дезориентирована — отвратительная идея.

— Поговорим об этом позже. Сначала нужно проверить, как ты. — Я приложил ладонь к ее лбу, прежде чем она успела отшатнуться.

— Что ты делаешь? — Она казалась возмущенной тем, что я к ней прикоснулся.

— Проверяю, нет ли у тебя жара. Твои щеки подозрительно розовые, маленькая бродяжка, если только это не реакция на что-то другое... — Я скользнул по ней взглядом, впитывая каждую деталь.

Она опустила глаза на мое тело; намек был предельно ясен.

Её взгляд зацепился за мой член — толстый и твёрдый в моих трусах — и метнулся обратно к моему лицу, а щёки вспыхнули еще сильнее. Да, я был чертовски возбуждён от вида Катарины в моём доме, её запаха в моей постели, осознания того, что мы женаты. В конце концов, я просто мужчина… и ее присутствие здесь влияло на меня сильнее, чем я ожидал.

— У меня нет жара, я просто... чувствую растерянность, — призналась она и отвела взгляд.

Я кивнул.

— Этого следовало ожидать. Тебя накачали каким-то препаратом. Чем-то сильным. Но можешь не переживать: тебя осмотрел врач, и сейчас всё в порядке. Когда будут готовы результаты, мы узнаем больше о том, что именно тебе дали.

— Кто мог меня накачать? — спросила она и тут же прищурилась. — Это был ты?

Подозрительность этого вопроса и её ледяное бесстрашие, с которым она задала его, стоя безоружной и беззащитной, наедине со мной в запертой комнате, заставили меня усмехнуться. Вот она, мой ангел мщения со стальным стержнем и сияющими крыльями, спрятанный прямо под поверхностью. Что бы ни творили с ней монстры в «Святой Обители», сломать ее они так и не смогли.

Она была несокрушима.

— Зачем мне тебя чем-то накачивать, micetta? — спросил я. — Ты и так здесь. В моей власти.

Я всё-таки проиграл борьбу с желанием прикоснуться к ней и ограничился тем, что убрал с её лица прядь волос. На солнце они сияли, словно жидкое золото.

Она вздернула подбородок, отказываясь поддаваться страху.

— Чтобы я молчала?

Я ухмыльнулся.

— Но мне так нравится, когда ты кричишь мое имя.

Её глаза расширились. Она отвернулась от меня, стараясь увеличить расстояние между нами и сохранить самообладание. Затем подняла взгляд на роспись, занимавшую целую стену.

— Это Аид и Персефона. Их первая встреча. Когда я купил это место, роспись была в ужасном состоянии, но я решил её восстановить, а не закрашивать. Любовная история на все времена.

— Ужасная история, — ровным голосом сказала она и бросила на меня сердитый взгляд. — Он её похитил.

— Он её любил.

— Из-за того, что он её забрал, на мир обрушился голод.

Я лишь пожал плечами.

— Это была заслуга её матери. И вообще, с какой стати Аида должно было волновать, что происходит с миром, если рядом с ним была она?

Она покачала головой.

— Если ты находишь Аида близким по духу... то тебя уже не спасти.

— Мне не нужно спасение, ангел. У меня есть ты.

— Ангел? — повторила она, склонив голову набок. Она пробовала слово на вкус, словно вспоминая, что ее уже так называли.

На бесконечное мгновение жар и воспоминания столкнулись. Я видел, как она начинает вспоминать меня, как наркотик наконец отпускает, когда стук в дверь разбил этот драгоценный момент вдребезги.

— Масс, хочешь завтракать?

— Cazzo, Паоло, ты всегда появляешься в самый неподходящий момент! Заходи, — раздраженно крикнул я ему.

Катарина метнулась к кровати и почти полностью спряталась за бархатной портьерой.

Дверь открылась, и вошел Паоло; он с любопытством высматривал следы женщины, которую я так неожиданно привел домой. Я не приводил женщин в свой дом. Я вообще, как правило, никуда их не приводил. Отношения, даже связи на одну ночь, были отвлекающим фактором, которого я не позволял себе уже много лет.

Увидев ее, Паоло расплылся в улыбке.

— Мисс Дмитрова. — Он держал серебряный поднос, на котором позвякивал чайный сервиз, достойный королевы Англии.

Миссис Лучиано. Я проигнорировал темный, собственнический рык внутри.

— Не желаете чаю? Я не знал, как вы предпочитаете: со сливками, молоком, сахаром, лимоном... вариантов бесконечное множество, — затараторил он.

Я уже собирался выставить его вон, когда Катарина сделала неуверенный шаг в его сторону; плечи немного расслабились. Значит, старина Паоло помогает ей почувствовать себя спокойнее? Тогда пусть остается.