Чтение онлайн

— Паоло, позаботься о Катарине, предоставь всё, что она захочет или в чем будет нуждаться. Я ухожу. Скоро вернусь. — Я многозначительно кивнул своему эконому.

Хоть я и создавал видимость непринужденности, Паоло получил строгие инструкции: не выпускать Катарину из комнаты и держать дверь запертой. Нельзя позволить ей сбежать до того, как она вспомнит себя, и меня.

Я бросил последний взгляд на свою украденную невесту. На ангела, которого планировал держать во тьме рядом с собой. Даже видя ее, стоящую в лучах великолепного утреннего солнца на фоне картины с Персефоной, я не мог заставить себя об этом пожалеть.

Я оставил свою новоиспеченную жену в покое, пока она молча смотрела мне вслед.

Паоло, добрый старик с морщинистым лицом и идеальным чаем, наполнил мою чашку в десятый раз.

— Но я просто не понимаю, почему нахожусь здесь, — искренне произнесла я.

Тот лишь с полным пониманием кивнул.

— Мне нужно домой. Дом мамы находится рядом с Каворетто, если знаете этот район.

Паоло покачал головой:

— Не слишком знаком с теми местами.

— И всё же она будет волноваться, — произнесла я. Слова звучали как неоспоримая правда, даже несмотря на зияющие пропасти в памяти.

— Массимо о вас позаботится, Катарина. Обещаю, — ответил Паоло.

Я сползла глубже в кресло у камина, разочарованная его уклончивым тоном.

Значит, помогать старик не собирался, а я была не из тех, кто станет ломать пожилому человеку шейку бедра в попытках вырваться на свободу. К тому же интуиция подсказывала, что Паоло способен дать отпор куда лучше, чем кажется. Пусть и в возрасте, он оставался крепким и проворным. В его узловатых пальцах чувствовалась нешуточная сила. А я была просто собой. Слабой, как и всегда.

Я сделала глоток чая, наслаждаясь тем, как теплая янтарная жидкость скользит по горлу, принося внутреннее успокоение.

День за окном посерел, но здесь, в доме, полумрак лишь усиливал теплую, интимную атмосферу. Было приятно ощущать, как огонь согревает бок. Кресло казалось бархатным и невероятно мягким. Стоило закрыть глаза, и я бы проспала целую неделю, но позволить себе этого не могла...

Потому что понятия не имела, где нахожусь и как сюда попала. Здравый смысл подсказывал, что я должна паниковать куда сильнее, но какая-то часть меня уже просто смирилась.

Как ни прискорбно, к чувству смятения я инстинктивно привыкла.

К тому же, в этом месте ощущалось что-то до боли знакомое. Не дом, не Паоло и не вид из окна — что-то другое. Запах? Странно было бы к такому привыкнуть. Мужчина, рядом с которым я проснулась?

Да. Он. В нем было что-то знакомое. Ниточка, за которую я не могла перестать тянуть, пытаясь распутать узлы памяти. Он казался ключом ко всему этому. И пусть этот мужчина подавлял и пугал, я не боялась его по-настоящему.

Я прошлась по комнате, разглядывая богатую старинную мебель.

— Массимо отреставрировал весь дом, буквально вытащил его с того света. Не дал ему кануть в небытие. Иногда люди даже просят сдать его в аренду или снять здесь сериал! — усмехнулся Паоло.

— Полагаю, он не соглашается?

— Массимо — человек закрытый. Самый скрытный из всех, кого я когда-либо встречал. Вы не дождетесь, чтобы он открыл двери своего дома первому встречному. На самом деле, вы первая женщина, которую он сюда привел.

— Он только что переехал? — задумчиво спросила я.

— Нет.

Оу, понятно. От этого знания внутри возникло странное чувство, которое я решительно проигнорировала.

Подойдя к длинному комоду, я взяла одну из фотографий. Группа мужчин в военной форме. На них были тяжелые каски и солнцезащитные очки, но даже так я узнала Массимо. Самый высокий и широкоплечий. Пока остальные улыбались на камеру, его лицо оставалось бесстрастным.

Я поставила рамку на место и скользнула взглядом по остальным. Вот снимок с какой-то церемонии: он в костюме получает медаль.

Паоло встал рядом:

— За отвагу. Во время бомбежки школы он оказался единственным, кто побежал обратно в здание, пока снаряды еще продолжали падать.

Внезапно перед мысленным взором возник его образ. Одетый во всё черное, поразительно выделяющийся на белом фоне, он на секунду оборачивается и смотрит на меня, а затем бросается в горящее здание.

Я опустила фотографию.

— Полагаю, он не слишком любит вспоминать о прошлом или своих заслугах, в отличие от меня. Поскольку большую часть времени я нахожусь здесь один, он делает мне одолжение и позволяет расставлять рамки.

Следующей на полке лежала сама медаль в открытом футляре. Надпись под ней гласила:

Medaglia d'Oro al Valor Militare.

А рядом имя:

Массимо Лучиано.

Я уставилась на эти слова, а затем рука непроизвольно потянулась к шее. Вытащив длинную цепочку из-под ворота кашемирового свитера, который мне дал Паоло, я осмотрела армейские жетоны.

Так и есть. Массимо Лучиано. Я заметила это украшение совсем недавно, когда одевалась.

— Ах, его жетоны. Не удивлен, что они на вас, — заметил Паоло. — Если он дорожит вами настолько, чтобы привести в свой дом, то, несомненно, дорожит настолько, чтобы отдать их. Ну что, проголодались?

Я поймала себя на том, что киваю, прежде чем успела это осознать.

Паоло снова просиял.

— Brava. Я приготовлю обед.

После обеда, на который я набросилась с диким рвением, Паоло оставил меня одну, и я почувствовала, как меня клонит в сон. Я объелась до отвала. Столовая таунхауса оказалась такой же мрачной и готической, как и остальные комнаты, но здесь выделялись изумрудные бархатные стулья и огромные гобелены драгоценных оттенков, украшавшие стены. Гигантский обеденный стол поблескивал в зимнем свете, льющемся через высокие окна. Целая стена была обрамлена французскими балконами, и я могла бы простоять весь день, наблюдая за падающим снегом на белых улицах Турина. Это был самый величественный вид на город из всех, что я видела, хотя и прожила здесь много лет. Мой район находился у подножия холмов, гораздо ближе к «Святой Обители». Чтобы добраться до центра, приходилось сменить три автобуса, в то время как Паоло, уверена, мог за пару минут неспешно дойти по изящным тротуарам до рынка и магазинов. Уровень богатства и роскоши, с которым я никогда не сталкивалась. Массимо Лучиано, может, и не был выходцем из преисподней, но совершенно точно принадлежал к другой налоговой категории.

— Как прошел обед? — спросил Паоло, принеся мне эспрессо.

Я долго смотрела на чашку, прежде чем протянуть руку и взять ее.

— Я мог бы приготовить что-то еще, — начал он; казалось, он засомневался, стоит ли нарушать негласное итальянское правило — подавать после обеда исключительно эспрессо.

— Нет, всё идеально. Просто, кажется, я очень давно его не пила. — Поднеся крошечную чашку к лицу, я глубоко вдохнула.

Ударный аромат карамели и жареных орехов, а затем горько-сладкие нотки темного какао сильной обжарки.